Он видел, что во время его речи, у потухших и испуганных людей, какими выглядели индонезийцы вначале, разгораются глаза и распрямляются плечи.
-Спасибо за правильные слова, товарищ капитан второго ранга. Почти правильно произнес по-русски командир эсминца. А теперь быстро скажите нам, что нам надо сделать!
-Дать радио, на базу в Палу и аэродромы в Масову, Мандай и Домбер. Команду транспортам, на полном ходу уходить в Палу. В Палу есть торпедные катера и два ракетных катера, пусть выходят навстречу. Они может и не успеют к нам на помощь, но успеют отомстить за нас. И, если в Палу есть боевые самолеты, пусть поднимаются в воздух. Сейчас главное-спасти конвой.
-Эсминец и все сторожевики, все идем навстречу американцам. С большой дистанции мы им ничего не сделаем, на коротком расстоянии у нас есть шанс. Мизерный, но пока темно, он есть.
Глаза индонезийца понимающе сощурились.
-Торпеды!
-Вот именно. У них наверняка на кораблях больше половины торпед противолодочных. У нас на эсминце десять труб по 533 миллиметра, и на четырех сторожевиках еще по три таких трубы.
Советский капитан второго ранга говорил правду, и даже больше. На эсминце US NAVY DD-943 William H. P. Blandy, тип "Форрест Шерман" послевоенной постройки были только два строенных 324 миллиметровых противолодочных торпедных аппарата Мк32. Крейсер US NAVY CL-145 Roanoke вообще не имел торпедного вооружения.
Две группы кораблей стремительно сближались. "Сисингамараджа" шел на 29 узлах, не желая отрываться от сторожевиков, для которых эта скорость была предельная. Вначале времени на перестроение не было, пять кораблей шли двумя колоннами. Потом корабли развернулись, идя навстречу противнику строем фронта. Эсминец в центре, слева, за ним "Нгурах Рай" и "Монгин Сиди". А справа шли "Йос Сударсо" и "Сламет Риджади". И уже где-то на юге, провожая взглядом растворившиеся в ночи идущие на смерть корабли охранения, на палубе одного из десантных кораблей командующий силами высадки, замер в напряжении молодой генерал Сухарто. А в ушах его до сих пор звучали прощальные слова командира эсминца "Сисингамараджа": "Мы идем умирать, а тебе надо успеть в порт Палу, там есть торпедные катера и береговые ракетные установки, американцы туда не сунутся. А если и сунутся, то будет хуже для них. А когда наш флот отомстит за нашу смерть и утопит американцев, ты должен победить в Тавау и освободить Калимантан. И если ты этого не сделаешь, я каждую ночь буду являться к тебе с того света!".
Сам генерал-майор Сухарто, еще во вторую мировую войну служивший в сформированной японцами индонезийской колониальной армии РЕТА, особой любви к американцам не испытывал. Во время службы в РЕТА Сухарто увлёкся националистическими идеями и стал убеждённым сторонником независимости Индонезии. После окончания второй мировой войны, он перешел в только что сформированную индонезийскую армию, где повоевал и с англичанами, и голландцами, которые хотели вернуть Индонезию обратно в колонию Нидерландов. Так что западные страны он не любил. А факты поддержки ЦРУ, наемниками и оружием, сепаратистов на Суматре и Сулавеси, с которыми ему пришлось воевать в 1958 году, превратили эту нелюбовь в ненависть. Коммунистов, впрочем, Сухарто тоже недолюбливал, но после учебы в Академии Генерального штаба в Бандунге, Сухарто был назначен командующим вновь созданного Главного армейского резерва, Tjadangan Umum Angkatan Darat (TJADUAD) -- сил быстрого реагирования в составе индонезийской армии. Основой этих сил была морская пехота, офицеры которой почти все проходили обучение в СССР. Тесное общение с ними изменило отношение Сухарто к Советскому Союзу в сторону потепления, но он по-прежнему оставался отчаянным индонезийским националистом. И поэтому к словам командира "Сисингамараджа" он отнесся с полной серьезностью.
"Сисингамараджа" стремительно шел на север, в кромешной тьме тропической ночи. Там, уже близко, был враг, но сейчас его выдавала только отметка на локаторе. Своих кораблей тоже было почти не видно. Только черные смутные то ли силуэты, то ли чернильные пятна на поверхности моря, которые можно было угадать лишь по большим белым бурунам, переливающимся неземным сумрачным светом миллионов микроорганизмов, в изобилии водившихся в южном море.
-Что показывает "Заря"? Тихо спросил командира наш советник. Тот понятливо кивнул, бросив пару слов в микрофон.