— Прошу тебя, окажи мне одну любезность. Мне нередко приходилось слышать самые отталкивающие истории про этих мастеров, и ради твоей безопасности я хотел бы, чтобы ты пошла туда не одна. Пусть с тобой пойдет Руфь.
— Неужели это так необходимо? — спросила Элизабет.
— Если бы я не придавал этому значения, я бы тебя ни о чем не просил.
Он проявил такое благородство, выслушав ее сногсшибательные новости, что у Элизабет не хватило духу отказать ему в этой просьбе.
Они направились по имевшемуся адресу в следующий четверг, подчинившись какому-то стихийному порыву. Чарльз ушел из дому рано. Дэвид был отдан на попечение гувернантки, а Руфь было целиком отдалась во власть неотложных домашних дел. Неожиданно к ней подошла золовка.
— Я собираюсь сегодня отправиться к мистеру Уинклеру. Если хочешь, пойдем вместе.
Руфь посмотрела на нее недоуменно.
— К кому?
— К Роско Уинклеру, — пояснила Элизабет. — Это врач, который занимается определенными операциями.
По выражению ее лица было легко заключить, что она уже приняла решение. Она твердо была намерена посетить этим утром специалиста по абортам, и пошла бы одна, если бы Руфь проявила нерешительность. А потому, бросив все домашние хлопоты, Руфь отправилась вместе с ней. Они проехали в экипаже до квартала продуктовых лавок в районе Ковент-Гардена, и тут возница крикнул:
— Боюсь, барышни, что ближе мне не подъехать. Придется вам остаток пути пройтись пешочком.
Они вышли из экипажа и, невольно прижавшись друг к дружке, пошли по узенькой мощеной улочке вдоль бесчисленных баков с рыбой и прилавков, заваленных фруктами и овощами. Наконец они оказались у ветхого каменного здания в три этажа, и Элизабет в нерешительности остановилась.
— Наверняка это не то место, — сказала Руфь.
— Не знаю, адрес тот самый, — пожала плечами Элизабет. — Наверное, мистер Уинклер занимает второй этаж.
Они вошли в дом. Дверь скрипнула и отворилась, и они, приподняв юбки, стали подниматься по грязной лестнице на второй этаж. Элизабет глубоко вздохнула и нерешительно постучала в закрытую дверь.
Ждать пришлось долго. Наконец грубый мужской голос за дверью спросил:
— Что вам нужно?
— Я… я ищу мистера Уинклера.
Послышался лязг открывающихся засовов. Неожиданно дверь распахнулась.
— Вы нашли его, — объявил мужчина за дверью.
У Руфь он сразу вызвал гадливое чувство. Это был пухлый человечек в несвежей рубашке и мятых штанах; руки его были давно немыты, а под ногтями на пальцах крепко засела сажа.
Когда он улыбался, во рту у него сверкал золотой зуб.
— Я знаю, почему вы, леди, явились сюда, не надо стоять на холоде. Проходите, леди! Леди, проходите.
Он провел их в гостиную, где стояла старая, потертая мебель на вылинявшем, видавшем виды ковре, и настоял на том, чтобы они сняли пальто. Слышно было, как гремит и звенит посуда в соседней комнате. Потом в гостиную зашла неряшливого вида женщина средних лет, в грязном чепце и засаленном фартуке. Она несла поднос с чайником и двумя пустыми чашками с отколотыми краями. Она поставила поднос на стол и, ни разу не взглянув на дам, разлила им в чашки чаю. Руфь долго изучала свою чашку, но потом, решив, что она все-таки достаточно чистая, глубоко вздохнула, подняла ее и сделала глоток. Чай оказался на удивление крепким и имел горьковатый привкус.
Роско Уинклер, удовлетворенно пыхтя, вошел в комнату.
— Вы обе сюда пришли по медицинскому поводу? — спросил он, потирая руки.
Элизабет, не в состоянии проронить ни слова, покачала головой.
— Ага, дайте-ка я сам определю, кто из вас нуждается в моих услугах…
Элизабет решила, что с нее довольно.
— Пациентка здесь я, — объявила она. — Мне сказали, что вы выполняете платные операции определенного рода и что все будет сделано быстро и аккуратно.
— Все именно так, сударыня, — осклабился Уинклер. — Будете довольны. Если желаете, можем приступить к делу прямо сейчас.
Перспектива безотлагательной операции могла напугать кого угодно. Руфь с трудом подавила спазмы в горле.
Элизабет издала глубокий вздох.
— Сколько времени это занимает?
— Все делается так быстро, что вы и моргнуть не успеете, как все будет готово, — заявил Уинклер. — Потом я рекомендую своим пациенткам передохнуть часок, а дальше вы свободны.
— И все? Так просто?
— Вокруг этого дела развели слишком много шума, — бойко подтвердил он, — однако все во много раз проще, чем утверждает большинство моих коллег по медицинской профессии.
Руфь охватила стойкая неприязнь к этому неопрятному человеку, столь небрежно рассуждающему о «медицинской профессии».