Он заставил себя смириться и заговорил неожиданно кротким голосом:
— Я был бы признателен, если бы мне объяснили причину подобного обращения.
Голландец захихикал и указал на девушку, которую Браун вынудил отдаться угрозами.
— Знакома вам эта девушка?
— Разумеется, — быстро ответил Браун. — Она провожала меня в мои комнаты…
— После чего вы вытащили пистолет, угрожали ей убийством, если она вам не отдастся, — что она и сделала, опасаясь за свою жизнь.
Браун громко расхохотался и замотал головой.
— Да ведь это, дорогой мой хозяин, самая абсурдная история, что я слышал в последние несколько лет. Неужели вы думаете, что я такой дуралей? Зачем мне подвергать себя риску и становиться вашим врагом с помощью таких методов?
— И, тем не менее, вы оказались именно таким дуралеем и действительно стали моим врагом.
Голландец все время посмеивался, будто рассказывал какую-то очень забавную историю.
Браун почувствовал, как кровь его леденеет, и инстинктивно потянулся к кобуре, висевшей у него на поясе. Но телохранители-индонезийцы были начеку, и он опять ощутил их железную хватку. Лишенный свободы движения, он начал было снова бурно выражать эмоции.
— От него больше шума, чем от моих попугаев, — сказал Голландец. — Может, кто-нибудь заставит его наконец умолкнуть?
Телохранители немедленно повиновались, и во рту у Брауна оказался пренеприятный кляп. Это, правда, не помешало ему продолжать говорить, но произносимые им звуки уже не были словами.
Голландец на сей раз расхохотался более сердечно и сказал что-то на местном, непонятном немцу наречии. Девушка, над которой надругался Браун, нерешительно выступила вперед и вытащила нож из-под ремня у ухмылявшегося телохранителя. Вдруг печать смущения сошла с ее лица, и она резким взмахом рассекла ремень Брауна на две совершенно равные части. Его брюки начали медленно сползать вниз по бедрам, и девушка ускорила этот процесс, пару раз дернув за край брюк, а потом стянув с него и нижнее белье. Нижняя часть его тела предстала теперь во всей красе. Остальные девушки оживленно захихикали. Голландец, несколько раз снисходительно крякнув, снова заговорил на местном языке. Жертва Брауна взмахнула ножом и остановила руку рядом с его яичками.
— Вы же теперь не в Гамбурге, дружище, — сказал Толстый Голландец. — Вы в Джакарте, столице Голландской Ост-Индии. Жизнь здесь попроще, а честь защитить легче. Вы здесь новый человек и наших правил не знаете. Поэтому мы решили сжалиться над вами. В наказание за такое поведение девушка имела право отрезать вам яички, а потом вывести вас на привязи для всеобщего обозрения. Но вы избежите этой участи. Она решила продемонстрировать вам свое благородство. Вас покажут людям, но на сей раз с телом вашим ничего не случится.
Девушки срезали длинную и гибкую виноградную лозу, смастерили на ней петлю и накинули ее на шею несчастного Брауна. Телохранители намертво связали ему руки за спиной. Девушка сказала ему что-то на туземном наречии. Она пояснила свои слова тем, что кольнула его ягодицы острием ножа. Он взвизгнул и даже подпрыгнул, но деваться было решительно некуда.
— Вас проведут по всей усадьбе, и мои слуги будут с удовольствием разглядывать вас, — сказал ему Толстый Голландец. — Таким образом, занятый здесь персонал сможет убедиться в том, что моя благосклонность к человеку вовсе не зависит от цвета его кожи. Хе-хе. Пусть это послужит уроком и для вас. Если вы еще хоть раз доставите неприятности даме на территории моей усадьбы, я обещаю, что лишу вас мужских достоинств и дам возможность убедиться в этом всем желающим.
Он поднял бокал, отпил несколько глоточков и о чем-то заговорил с девушками. Это послужило сигналом обесчещенной жертве Брауна, и она опять кольнула ножом своего пленника.
Браун вскоре понял, что идти ему будет не так просто, потому что штаны и нижнее белье вязали ему лодыжки, но, не желая, чтобы его еще раз ткнули ножом, он старательно засеменил. Девушка шла впереди и, подтягивая время от времени свободный конец лозы, вела его, как отбившееся от стада и пойманное животное.
Ни признаков удовольствия, ни отражения каких-то иных эмоций нельзя было прочитать на ее лице, пока она неторопливо вела его по всему поместью. Она дословно поняла приказание Голландца. Брауна в качестве назидательного примера показали всем работникам усадьбы.
Униженный и взбешенный Браун, однако, никак не мог помешать приведению в исполнение вынесенного ему приговора.
А Голландец был вполне удовлетворен итогами дня. Ему удалось укротить бестолкового Брауна, который теперь будет во всем проявлять уступчивость, а предложив контракт Эрике, он сделал ее своей союзницей. Теперь он располагал всеми шансами получить сведения о деловых возможностях владельцев Гамбургской судоходной корпорации и спокойно определить будущую стратегию.