Руфь медленно покачала головой.
— Не думаю.
Чарльз помрачнел.
— Но почему же нет?
— Ей просто наскучило все время быть дома и видеться только со мной. В ее возрасте постоянно нужна мужская компания, а ее у твоей сестры нет. Даулинг же, как и тогда, для нее нов и занимателен, дружба с ним — это свежие и захватывающие отношения, и она отдается этому порыву. Но как только ей станет ясно, что он по уши в нее влюблен, она, боюсь, моментально утратит к нему всякий интерес.
— Ты как-то слишком уверенно это говоришь.
— Не забывай, что, хотя я не очень хорошо знаю молодого капитана, я зато отлично знаю Джонатана. Их трудно даже поставить рядом. В этом-то, к несчастью, и кроются все беды Элизабет. Ей придется очень долго и мучительно искать человека, который обладал бы качествами Джонатана. И шансов его найти не так много.
После отплытия Элизабет сохранила самый живой интерес к особе капитана Даулинга. Сам же он был просто в восторге и каждый раз, когда ему выпадала свободная минута, оказывался в ее обществе. Она решила для себя, что отныне изберет свежую тактику по отношению к Джонатану Рейкхеллу. Ее нынешний флирт с капитаном положит начало этому новому подходу. Если у нее появится явный ухажер, не отпускающий ее ни на минуту, убеждала она себя, то, возможно, ей удастся встряхнуть Джонатана и заставить увидеть в себе женщину.
Но, однако, при всем этом ей и в голову не приходило задуматься о собственном душевном состоянии. Руфь правильно почувствовала усталость и подавленность Элизабет после многомесячного затворничества. В дополнение ко всему, мысль о бесплодии, ставшем последствием кошмарного аборта, служила постоянным источником депрессии. Не отдавая себе отчета, исподволь Элизабет стремилась освободиться от невидимых и невнятных страхов, которые томили ее.
И потому, к скрытому неудовольствию Чарльза и Руфи, на корабле она в открытую повела наступление на Джосайю Даулинга. Тот, казалось, совсем потерял голову и уделял ей все свободное от обязанностей время.
— Мне все это очень не нравится, — говорила Руфь мужу, — ничем хорошим это закончиться не может. Не хочешь ли ты сам поговорить с Элизабет? Или, может быть, лучше это сделать мне?
— Думаю, ни то, ни другое. Она сейчас пребывает в довольно странном и немного истерическом состоянии, и если мы начнем говорить ей, что она чересчур близко подпускает к себе Даулинга, она с еще большим упорством будет продолжать в том же духе из одного только желания нам противоречить. Можно, конечно, еще раз переговорить с Даулингом, но лучше будет, если все пойдет своим чередом. Будем надеяться, что вскоре их дороги естественным образом разойдутся.
Руфь согласилась с ним.
— И все-таки кое в чем мы рискуем, — сказал Чарльз. — Во-первых, Элизабет так хороша собой, что нет мужчины, которому не польстило бы ее внимание и который бы добровольно отказался от попытки завоевать ее. А во-вторых, и у нее, и у Даулинга горячая кровь, и остается только надеяться, что они смогут проявить самообладание. Ты не думаешь, что существует некая опасность…
— Опасность всегда существует, — перебила она. — Насколько она серьезна, я, положа руку на сердце, не могу судить. Так что наберемся терпения и будем ждать только хорошего.
За продолжающимся сближением Элизабет и Джосайи исподтишка следили не только хозяева судна, но и члены команды. И не было среди них ни одного человека, который бы не завидовал капитану. Те же, кто уже был женат, признавались себе в том, что капитану чертовски везет. Ведь юная леди была не просто на редкость красива — она была наследницей первой очереди как член семьи Рейкхеллов и Бойнтонов.
Элизабет припомнила когда-то изученные азы мореплавания и навигации, и теперь, забавы ради, она, занимая место Даулинга в капитанской рубке, брала на себя управление клипером. Джосайя стоял рядом, готовый исправить или отозвать ошибки в командах, которые она изредка допускала. А она в это время мечтала о том, чтобы Джонатан когда-нибудь увидел, как многое она знает и умеет. Ей и впрямь было на редкость приятно сознавать, что она способна профессионально вести судно.
Однажды вечером, когда море было немного неспокойно, она заняла пост в рубке и, проведя там целый час, блестяще справилась с задачей. Это было настоящим триумфом. И она с готовностью приняла предложение Джосайи зайти к нему на стаканчик бренди.
Они расположились в капитанских каютах, которые размерами заметно превосходили все остальные жилые помещения на корабле, и, отпивая понемногу свой бренди, беззаботно болтали и смеялись над разными пустяками. Постепенно в воздухе повисло какое то напряжение — Элизабет вновь не распознала его, не поняла, что красота разжигает в мужчине желание, которому он не может сопротивляться. Ей было и лестно, что такой страстный и мужественный человек, как Джосайя, не скрывает своего восхищения ею. И больше того — она не могла не признать, что его суровая красота, его превосходное знание моря напоминали ей Джонатана.