Джосайя покраснел, но не стал искать убежища во лжи.
— Не знаю, что именно вам говорили, мистер Эллисон, — сказал он, — но предположить могу и не стану увиливать от ответа. Да, сэр, я уверен в том, что все слышанное вами вполне соответствует истине.
Хомер откинулся в кресле, забросил ногу на стол и уставился в потолок.
— Если бы до кого-то из Рейкхеллов дошла эта история, — произнес он, — вас без лишних слов спустили бы на берег на веки вечные, и вы перецеловались бы со всеми чертями, пока нашли себе новый корабль. Вы здорово рисковали.
Даулинг глядел на него не моргая, потом тяжело сглотнул и наконец открыл рот:
— Кажется, мистер Эллисон, я свалял дурака. В таком случае, вы, может быть, прямо мне скажете — я действительно был полным идиотом, что связался с Элизабет Бойнтон?
Хомер взглянул на него исподлобья.
— Вы не ошиблись, но, к счастью, ничего смертельного не произошло. Просто держитесь с этих пор от нее подальше. Вот и все.
На лице Джосайи Даулинга под морским загаром проступили красные пятна.
— Я очень благодарен вам, сэр, и вы можете больше не беспокоиться. Между мной и Элизабет все кончено навсегда, и ставим на этом точку.
Он резко поднялся на ноги и, выходя из офиса, покачивал головой из стороны в сторону. Случившееся, по-видимому, надломило его.
Провожая его взглядом, Хомер почувствовал к нему глубокую симпатию. К тому же теперь он мог вздохнуть с облегчением. Поистине грозовая туча, собравшаяся над их головами, кажется, обошла их стороной.
Воскресный пикник, в точном соответствии с ожиданиями мисси Сары, не дал Джонатану возможности долго просидеть на работе. Хотя утром ему и удалось улизнуть в офис, но и здесь мисси Сара упредила ситуацию, сказав ему во след, чтобы он не забыл вернуться пораньше развести огонь под котлами. Поэтому он вернулся еще до полудня и с помощью готовых на любую помощь Джулиана и Дэвида вырыл яму в песке, сложил над ней доски и бревна для костра и накрыл их густым слоем сырых водорослей.
Элизабет рвалась помогать ему во всем, и хотя Джуди Эллисон и Руфь Бойнтон обладали куда большим опытом в таких делах, они прекрасно понимали ее желание и с готовностью ей уступили. Она положила картошку и кукурузу в водоросли и набрала несколько ведер с вареными съедобными моллюсками; мисси Сара уже успела сварить чоудер, и теперь оставалось только все подогреть. Основное блюдо состояло из свежепойманных омаров и стейков. Все это Элизабет поставила на огонь с помощью маленькой Джейд.
К удивлению самой Элизабет, ей все удавалось на славу, и она непринужденно справилась со своими задачами, не испытывая и тени смущения из-за присутствия наблюдавшего за ней Джонатана. Ей была в радость сама работа, а не близость Джонатана; она с удовольствием давала ветру играть своими волосами и принюхивалась к воздуху и аромату пищи в шипящих котлах — и все вместе наполняло ее сердце покоем и радостью.
И в этот день Джонатан не мог не обратить внимания на Элизабет. Она была вся в работе, а с Джейд они вели себя как завзятые подружки, понимая друг друга с полуслова, перешептываясь таинственно и вдруг надолго заливаясь безудержным, звонким смехом.
Вот странно, подумалось Джонатану, ведь он никогда не замечал, как красива Элизабет. Но самое удивительное было то, что она вдруг сделалась взрослой — в полном смысле этого слова. Как-то вышло, что он совсем не заметил, что она выросла.
И как-то естественно, без усилий с чьей бы то ни было стороны получилось, что потом они сидели рядом, поглощая вкусный и обильный обед. Но Джонатану в этот день еще пришлось удивляться не раз. Оказалось, что его собеседница — барышня не только взрослая, но и очаровательная, остроумная и прекрасно осведомленная в вопросах экономики и внешней политики. Он вдруг почувствовал, что испытывает к ней неподдельный интерес.
Самообладание не покинуло Элизабет и тогда, когда она наконец заметила, что впервые в жизни Джонатан стал проявлять к ней знаки внимания, только самоуверенность ее не улетучилась, а сердце съежилось и замерло. И хотя внешне она никак не проявляла своих переживаний, Руфь и Джудит, кажется, угадали, что творилось у нее в душе, и весело переглянулись.
Джонатан то и дело отрывался от общей беседы, чтобы перекинуться парой слов с детьми или повозиться с ними и с чау на берегу.
— Как же прекрасно, — чуть грустно произнесла Элизабет, когда Джонатан вернулся к ней, побегав взапуски по пляжу с детьми, — как же прекрасно, что твои дети могут расти в такой непринужденной атмосфере. Должна тебе признаться, ты совсем другой отец, чем сэр Алан. А если бы Лайцзе-лу была здесь, она, не сомневаюсь, одобрила бы твое воспитание.