Как раз в тот день Джонатан получил сообщение из Шотландии о важных экспериментах по силе толчка новой модели винтовой оси, и новости эти настолько завладели его мыслями, что он совершенно не в силах был отдавать себе отчет в том, что молодая дама весьма откровенно раскрывала перед ним свои намерения. После обеда он проводил ее домой, и она настойчиво приглашала его в приемную выпить по глоточку на ночь. Он уже устал, собирался следующим утром вставать рано, но решимость Адель сломить не удалось. Он принял приглашение и покорно вступил в ее дом.
Хозяйка подумала было, что ей все-таки удалось разжечь его интерес, но вскоре ей пришлось убедиться в обратном. Она уже почти недвусмысленно намекнула, что с пониманием отнесется к возможным проявлениям внимания к своей особе, но Джонатан по-прежнему витал в облаках, так и не поняв, что ему расставляли сети.
Покидая не находившую от досады слов хозяйку, он грудью чувствовал мягкое касание медальона Лайцзе-лу.
Никогда ему не забыть, как обжигал он тело в момент ее смерти. Он не мог подыскать этому вразумительного объяснения, но достаточно хорошо знал Восток, для того чтобы понимать всю тщетность попыток проникнуть в суть некоторых явлений. В отношениях между людьми существует нечто такое, что не поддается объяснениям логики и современной науки. Он знал, что самым мудрым было бы отказаться от этих неловких усилий и не разбираться в чудесах с помощью науки.
Подходя к уже темному особняку Рейкхеллов, он бросил взгляд на карманные часы и с радостью убедился, что у него еще есть время порыться в газетах и журналах и отобрать нужные статьи для императора Даогуана и принцессы Ань Мень. Каждую неделю он посвящал этому занятию не менее трех часов и ни под каким предлогом не позволял себе переносить его или отменять. Настроение его стало и вовсе радужным, когда, войдя в кабинет, он обнаружил на столе письмо от У Линь. Она благодарила его за последнюю партию книг и статей. В своей обычной, несколько многословной манере У Линь доводила до его сведения, что постоянно помогает Мэтью Мелтону, который все более укрепляет свои позиции в Запретном городе. Она также подробно останавливалась на здоровье императора и касалась некоторых из проектов, осуществляемых Ань Мень.
И тогда вдруг Джонатан ощутил приступ сильнейшей тоски по видам, запахам и звукам Срединного Царства. Он совсем замучил себя, почти не давая себе передышки, и вот теперь перенапряжение дало о себе знать. Повинуясь внезапному порыву, он сел за письмо Молинде, а другое письмо написал Чарльзу. Он писал, что намеревается в ближайшие два месяца отправиться на Восток, причем сначала рассчитывает посетить Толстого Голландца в Джакарте, затем хочет увидеться с Молиндой в гонконгской конторе «Рейкхелл и Бойнтон», оттуда направится в Кантон, чтобы побывать на могиле жены, и в конце концов прибудет в Запретный город, чтобы засвидетельствовать почтение Императору Поднебесной.
Оба его письма в ближайшие сутки должны были отправиться к адресатам. Утром один из бригов возьмет курс на Англию, а клипер уйдет в долгое плавание к берегам Востока, когда начнется вечерний отлив. Этой ночью Джонатан спал крепче чем за все последние недели.
Письмо Джонатана было доставлено в просторный дом на площади Белгрейв-сквер в тот момент, когда Чарльз и Руфь Бойнтон заканчивали завтракать. Дэвид, росший не по дням, а по часам, уплетал завтрак, ни в чем не уступая двоим взрослым. Элизабет, которая только что появилась в столовой, не могла отвести от него веселого взгляда.
Чарльз углубился в чтение письма, а прочитав до конца, передал его без комментариев жене. Руфь сразу же заулыбалась и закивала головой. Пробежав глазами первый абзац, она отложила листы. Письмо явно воодушевило ее.
— Прекрасно! — сказала она. — Джонни собирается взять с собой детей.
— Ничего удивительного, — ответил Чарльз, намазывая масло на кусочек гренки. — Нас столько связывает с Востоком, что он рассматривает его как часть наследия, которое останется детям.
— Думаю, что это очень мудрый поступок с его стороны, — произнесла Руфь, поглядывая на сидящего между ними Дэвида. — Хорошо бы и нам последовать этому примеру.
— Я целиком и полностью «за», — ответил Чарльз. — Честно говоря, я все чаще и чащу подумываю о том, что сейчас самое время отправиться на Восток.
Глаза Руфи засветились. Нравилось эту Чарльзу или нет, но он волей-неволей отрывает себя на три месяца от бесконечной работы.
— В плавание я приглашаю не только Дэвида, но и тебя, дорогая.
— Я принимаю это предложение с огромным удовольствием, — искренне сказала Руфь. За все время их знакомства он впервые приглашал ее в путешествие на другой конец земли.