— Что все это значит? — спросила заинтригованная Элизабет.
Взглядом испросив позволения у Чарльза, Руфь взяла со столика письмо Джонатана и протянула его золовке.
Та жадно накинулась на него, а через некоторое время с улыбкой подняла на брата глаза.
— Надеюсь, что твое приглашение распространяется и на меня, Чарльз.
— Прости, старушка, но на сей раз ничего не получится.
Элизабет немедленно приняла воинственный вид.
— Хотелось бы знать почему?
— Не позволяет расписание. Мы должны отплыть в Джакарту в строго определенное время, чтобы не упустить Джонни, а в нашем распоряжении будет клипер, на котором только две пассажирские каюты, причем одна из них совсем маленькая, хотя для Дэвида вполне сгодится. Для тебя места просто не остается. Честное слово, мне очень жаль, Элизабет.
Это известие, казалось, вовсе не смутило ее. Она спокойно подтянула кушак на халате и принялась деловито обдумывать следующий шаг.
— Ну что ж, ничего не поделаешь, — проговорила она с видом человека, который всю жизнь проработал в судостроительной промышленности. — Правильно ли я понимаю, что Джонатан, его дети и, несомненно, Кай, отправятся из Нью-Лондона на борту «Лайцзе-лу»?
— Полагаю, что да, — ответил Чарльз. — Ты же знаешь, он всегда плавает только на ней.
Некоторое время он раздумывал, производя в голове расчеты движения судов, а потом утвердительно кивнул.
— Да, он наверняка воспользуется «Лайцзе-лу». Он поэтому и собирается отплыть в это самое время.
— Тогда я не вижу никаких проблем, — ровным голосом проговорила Элизабет. — Я просто сначала поплыву в Америку, а затем вместе с Джонатаном и его детьми на клипере отправлюсь на Восток. На нем пассажирских кают более чем достаточно.
Руфь от неожиданности часто заморгала, а Чарльз не сводил глаз со своей сестры. Та наконец ответила ему ласковым взглядом. Ее голубые глаза светились миром и покоем.
— Ты, знаешь ли, немного перебираешь, — пробубнил он.
Элизабет согласно кивнула, и по ее пепельно-золотистым волосам пробежали волны.
— Ты хочешь сказать, что я немного наглая, не так ли?
— Но что подумает Джонатан? — спросила взволнованно Руфь.
Элизабет держалась великолепно.
— Я думаю, что он просто войдет в мое положение. Ведь Чарльз только что сказал, что на корабле, отплывающем из Лондона, каюты для меня не найдется. Поэтому я воспользуюсь своей привилегией члена семьи…
Чарльз тяжело вздохнул, а Руфь только покачала головой.
— Иными словами, дорогая, — сказала она наконец, — ты собираешься провести рядом с Джонатаном три долгих месяца, притом, что других пассажиров, кроме детей, не предвидится, а отвлекаться на управление судном тоже не будет необходимости — этим наверняка займется другой человек.
Невозмутимость Элизабет поколебать было решительно невозможно.
— Вот именно. Мне предоставляется великолепная возможность заняться, так сказать, укреплением завоеванных позиций.
На лице ее брата было написано настоящее отчаяние.
— И я должен потворствовать тому, что наше судно будет использовано для такого рода затей…
Элизабет твердо взглянула на него.
— Я ни в коей мере не требую твоего участия в моем плане, Чарльз. Джонатану я напишу сегодня сама и попрошу его оказать мне любезность и забронировать для меня каюту. — Неожиданно она задорно рассмеялась. — А еще я войду в тайный сговор с мисси Сарой, чтобы заручиться согласием верного союзника.
Изумлению Чарльза не было предела.
— Я никогда не поверю, чтобы мисси Сара вступила с тобой в заговор с целью положить конец свободе Джонатана! — воскликнул он.
Руфь взяла в руки серебряный чайничек и налила ему полную чашку горячего чая.
— Экипаж будет подан только минут через десять, Чарльз. У тебя еще вполне достаточно времени, чтобы выпить вторую чашку.
Положение незамужней дамы доставляло Молинде некоторые неудобства в насыщенной общественной жизни Гонконга. Конечно, в великосветских кругах многие были наслышаны об их отношениях с сэром Седриком Пулом. Это обстоятельство неизменно учитывалось при рассылке приглашений на разного рода приемы. Однако ей предстояло проводить и встречи, необходимость которых диктовалась интересами дела. И здесь ей оставалось только завидовать своим коллегам и конкурентам — мужчинам, ибо перспектива какого-нибудь протокольного события или приема в честь потенциальных заказчиков всегда была чревата неожиданностями.