Внезапно у одного из императорских лекарей проявились симптомы заболевания. Большинство людей, по всей видимости, считало докторов посланцами богов, не подверженными напастям, от которых страдают простые смертные, и известие о том, что один из этих посланцев заразился чумой, немедленно обратило жителей в панику. Люди теперь уверились в тщетности своих надежд избавиться от гнева Двуглавого Дракона, и командирам воинских подразделений, охраняющих выходы из города, пришлось срочно требовать подкреплений, чтобы сдержать натиск рвущихся из Пекина горожан.
Мэтью со всей строгостью допросил лекарей, евнухов и других добровольцев, которые в последние дни находились рядом с врачом, ставшим жертвой заболевания, и в конце концов выяснил, что тот не всегда надевал на лицо маску и часто пренебрегал обязательным двукратным омовением. Этот урок не мог пройти даром для его коллег. Мэтью еще раз потребовал, чтобы все, кто выходил на борьбу с чумой, не забывали мер предосторожности.
Понемногу в его голове выстраивались теории относительно причин заболевания и способов его распространения. Наконец он пришел к убеждению, которое, правда, еще не мог доказать, что разносчиком заразы была блоха.
Бригады евнухов, сохраняя редкое самообладание, скрупулезно вели описание всех случаев заболевания. Впоследствии Мэтью использует эти данные для написания монографии, которую отошлет в недавно образованную в Филадельфии Американскую медицинскую ассоциацию. Прошел не один год, прежде чем ему было суждено узнать, что его монография была напечатана и принесла ему широкую известность и признание в научном мире. Он одним из первых разобрался в причинах, которые приводят к вспышкам эпидемии, и его изыскания, наряду с открытиями других медиков, заложили основу последующего искоренения чумы.
Но тогда Мэтью едва ли думал об известности и признании.
Больше всего в тот момент он мечтал о самой удивительной роскоши, которую может позволить себе человек, но которой сам был начисто лишен. Он мечтал, что когда-нибудь выспится. Однажды, как всегда, поздно вечером, он и У Линь возвратились в императорский дворец. Силы, казалось, были исчерпаны без остатка. С трудом они доплелись до апартаментов У Линь. Там их ожидала горячая еда — лапша, фасоль и очень острый суп. Они с большим усилием заставили себя подойти к столу и, обменявшись несколькими фразами, принялись орудовать палочками. К их удивлению, дверь распахнулась, и в комнате появился старший евнух, гладколицый, грузный мужчина в очках с тяжелой оправой.
Увидев его, Мэтью не мог не воскликнуть:
— Что случилось? Почему вы не спите в такой час?
Евнух поклонился сначала ему, потом У Линь.
— Я имел честь ожидать возвращения вашего превосходительства. У меня для вас есть прекрасные новости. Чума пошла на убыль.
Губы У Линь стали растягиваться в слабой улыбке. Мэтью, однако, угрюмо покачал головой.
— У меня нет оснований так думать. Случаи заражения в нашем секторе встречаются с той же частотой, что и раньше.
Евнух, однако, не собирался уступать.
— Наши цифры не могут лгать, ваше превосходительство, — сказал он и осторожно положил на край стола лист пергамента.
Мэтью еще не мог свободно читать по-китайски, и поэтому У Линь стала переводить ему содержание документа. При условии достоверности приведенных данных, статистика и впрямь была обнадеживающей: за прошедшую неделю число жертв чумы стало вдвое меньше по сравнению с неделей предыдущей.
— Похоже на то, — бормотал он, когда добрел до собственных покоев и собирался умыться перед тем, как плюхнуться на кровать, — похоже на то, что мы начинаем одолевать…
Когда на следующее утро он поделился известиями с коллегами, те пришли в восторг. К его удивлению, их реакция вдохновила и его самого. Период испытаний, как всегда, укрепил дух товарищества. Мэтью вдруг понял, что от былой вражды с китайскими лекарями не осталось и следа. Их способы врачевания разделяла целая пропасть, но, борясь плечом к плечу со смертельным недугом, они научились наконец-то понимать и уважать друг друга.
Эпидемия прекратилась настолько внезапно, что только через двое суток стало ясно, что же произошло. Все переменилось в Пекине незадолго до захода солнца в один из обычных, похожих друг на друга дней. Внезапная буря пронеслась по огромной маньчжурской равнине в северовосточном направлении. Два часа кряду валил крупный снег, свирепствовал колючий, пронизывающий ветер. Этот ветер вызвал резкое понижение температуры. В какой-то момент установилась типичная осенняя погода. Прошло еще совсем немного времени, и в воздухе повеяло морозом.