— Ну будет, будет, дорогая, — сказала Элизабет. — Ты же знаешь, все уже позади. — Она подхватила девочку на руки и прижала ее к себе.
Джонатан широко улыбнулся ей. Он потрепал сына по голове, нежно поцеловал дочь, и вдруг, к величайшему своему изумлению, понял, что целует Элизабет в уста.
Движение, продиктованное порывом обычной благодарности, внезапно превратилось в нечто совсем иное. Поцелуй их длился какое-то мгновение, но и это было немыслимо долго. Когда он отступил на шаг, на лице его был написан испуг. Элизабет также была растеряна.
Увидев это, он решил было извиниться, но вовремя одумался, не желая совершить еще одну, уже непоправимую ошибку. Поэтому он сразу переменил тему.
— Интересно, знакомы ли нашему коку способы приготовления акулы?
Элизабет сразу вздохнула свободнее.
— Если и не знакомы, я, кажется, смогу ему кое-чем помочь. Мама пользуется одним простым и замечательным рецептом, и акулье мясо оказывается в ее исполнении настоящим деликатесом. Что же касается плавников, то, насколько мне известно, это уже деликатес китайский. Только, боюсь, придется звать на подмогу Кая. Я даже не знаю, жарить их, варить или тушить.
Этим вечером на обед были поданы стейки из акульего мяса, которое в точном соответствии с предсказанием Элизабет оказалось нежнейшим. И поистине изумительным оказывалось оно в те мгновения, когда она припоминала, что сама выловила эту рыбу.
«Лайцзе-лу» летела на попутных ветрах по Карибскому морю. Они заходили в порт Сен-Круз, бросали якорь у берегов Гваделупы и Кюрасао, где пополняли запасы фруктов, овощей и пресной воды. Погода тем временем становилась нестерпимо жаркой. Элизабет, похоже, это не очень смущало. Она появлялась на палубе в платьях без рукавов. Ее волосы были схвачены лентой. В такие моменты она опять выглядела девочкой-подростком, что выросла на глазах у Джонатана.
Вскоре они вошли в зону экватора, где их встретило полное безветрие, — и капитан Даулинг объявил, что они попали в штилевую полосу. Элизабет приняла новости с полнейшей невозмутимостью.
— Ты, кажется, не слишком огорчена сегодняшними известиями, — заметил Джонатан за ужином поздно вечером.
— Я нисколько из-за этого не расстраиваюсь — у меня просто нет повода. Ведь это твое судно, а в твоем опыте я не сомневаюсь. С нами все будет хорошо.
На следующее утро невесть откуда налетел бриз и легко перенес их через экватор.
Они бросили якорь в бухте близ Рио-де-Жанейро и собрались на двадцать четыре часа спуститься на берег. Однако местные таможенные власти решительно отсоветовали им это делать: в городе вовсю полыхало пламя восстания.
Отчаянию Джулиана и Джейд, которые последние дни жили предвкушением прогулки по прекрасному городу, не было предела. Джонатан уже не сомневался, что ему придется утирать реки слез. Но Элизабет спокойно поговорила о чем-то с детьми, и ошеломленный отец не мог поверить своим глазам: спустя несколько минут дети носились по палубе вместе с Хармони, начисто позабыв о несостоявшейся экскурсии. Элизабет начинала ему казаться неисчерпаемым кладезем талантов, и он спрашивал себя, сколько еще открытий ждет его впереди.
Наконец они подошли к Магелланову проливу, живописнейшему водному бассейну длиной около трехсот тридцати миль и шириной от двух с половиной до пятнадцати миль. Этот пролив отделяет Южную Америку от Огненной Земли и группы других небольших островов, расположенных у южного окончания Латинской Америки. Благодаря ему суда могли пройти из Атлантического в Тихий океан, но сделать это всегда непросто, потому что с обеих сторон пролива бушуют никогда не прекращающиеся штормы. Именно во время такого шторма «Лайцзе-лу» подошла к заливу со стороны необитаемых берегов Аргентины. В какой-то момент казалось, что клипер вынужден будет искать убежища где-нибудь в тихой гавани и ждать, пока буря не уляжется. Считалось обычным делом по месяцу, а то и дольше выстаивать без движения у самого входа в пролив.
В этом случае буря, однако, свирепствовала не столь неистово. Не настолько, чтобы испугать бравого капитана Даулинга. Когда он доложил Джонатану, что не сомневается в благополучном проходе судна через пролив, тот, поразмыслив, согласился с ним. Клипер вышел из гавани со спущенными парусами. Казалось, все силы ада встали на его пути и решили погубить судно. Дико скрипели снасти; клипер бросало в разные стороны и одновременно раскачивало. Моряки следующих поколений назовут это явление «эффектом штопора». Казалось, не было на «Лайцзе-лу» мачты, строения и даже последней досочки, которые бы не роптали от возмущения. Человеку неискушенному могло показаться, что это на совесть построенное судно готово вот-вот превратиться в груду обломков.