Ему нелегко было скрыть ликование, когда вскоре на него посыпались предложения о покупке. Некоторые взбудораженные покупатели решили, не откладывая, явиться в его офис в Саутуорке и предъявляли ему банковские чеки на внушительные суммы. Он, однако, отказался принять эти платежи, чем поверг отца в ужас.
— Ты сошел с ума! Ты устроил настоящую головоломку, чтобы наконец все покупатели узнали о том, что ты — единственный продавец перца на планете, а теперь ты отказываешься принять крупные деньги.
Чарльз усмехнулся.
— Я уверен, папа, что скоро ты убедишься, насколько больше мы выиграем, если будем придерживаться моего плана. Я собираюсь сегодня сообщить, что вскоре состоится аукцион, где товар будет продан по самой высокой цене, что мне предложат. Я объявлю одну гинею за фунт, а все, кто не захочет начинать торги с этого показателя, могут не беспокоиться и оставаться дома.
Сэр Алан невольно присвистнул.
— Никогда перец не продавался по таким запредельным ценам.
Чарльз весело махнул головой.
— А мир никогда не был целиком лишен того, что мы сейчас держим под надежным замком в пакгаузе. Это уникальная ситуация, и я рассчитываю сполна ее использовать.
— Ты уверен, что у тебя получится? — спросил подозрительно отец. — Не боишься, что потенциальные покупатели взбунтуются и попросту откажутся платить такие деньги?
Чарльз сделал протестующий жест.
— В наше время человечество уже привыкло к вкусу перца. Я осмелюсь предположить, что если ты обойдешь все дома на площади Белгрейв-сквер, то на каждом столе обнаружишь перечницу. Я уверен, что если обследовать все рестораны и пансионы Лондона, выяснится то же самое. И это только в одном городе. Перец стал предметом первой необходимости, частью образа жизни западного общества, и голландцы успели разбогатеть именно потому, что вовремя поняли это. Теперь и нам пришла пора подзаработать.
Некоторое время сэр Алан не сводил с сына глаз. Затем пожал плечами.
— Я не стану с тобой спорить, потому что я действительно не могу понять этой тактики, Чарльз. Я заранее готов признать себя старомодным человеком, которому не угнаться за временем, а потому я отойду в сторону и посмотрю, как ты проводишь операцию.
Чарльз с удовольствием принял вызов. Проведение аукциона было назначено через два дня в здании «Рейкхелл и Бойнтон». То, что успех обеспечен, Чарльз понял, когда все пожелавшие участвовать в торгах переполнили залу и аукцион был перенесен в более просторное помещение.
Примкнув к друг другу плечами, мужчины в высоких шляпах из шелка и бобра соседствовали здесь с рвущимися в бой оптовыми торговцами бакалеей. Рядом сгрудились представители банков, рассчитывающие сыграть на спекулятивном спросе. Все собрание разом издало возглас изумления, когда Чарльз объявил об объемах выставляемого на торги товара.
— На первый взгляд, джентльмены, — сказал он, — это может показаться небывалым количеством. Увы, на самом деле это сущие пустяки. Здесь все запасы перца, которые можно купить сегодня в мире.
С этими словами он извлек документ, содержащий постановление об эмбарго, а клерк передал его присутствующим.
Господин в коротком плаще и с тростью с золотым набалдашником попросил слова:
— Могу я узнать, мистер Бойнтон, через какое время голландцы на Яве собираются снять эмбарго и вновь разрешить продажу перца?
Чарльзу нужно было отвечать осторожно. Эмбарго продержится до тех пор, пока Толстый Голландец не получит его извещения о завершении аукциона. До этого оно будет сохранять силу.
— Боюсь, что не смогу ответить на ваш вопрос, сэр, — наконец произнес он решительно. — Официальные лица в Голландской Ост-Индии и Голландской ост-индийской компании не посвятили меня в свои планы. Как и вы, я могу лишь гадать об этом.
Несколько джентльменов издали недовольные возгласы. Следующим поднял руку высокий человек в красивой бобровой шапке:
— Может быть, это не так важно и не слишком существенно затрагивает сложившуюся ситуацию, но хотелось бы услышать от вас, мистер Бойнтон, чем вы объясняете тот факт, что голландцы решили запретить дальнейшую продажу перца?