— Если вы желаете выпить сами, — сказала она с притворной застенчивостью, — то я бы, пожалуй, с радостью поддержала компанию.
Она с удовлетворением следила за тем, как Чарльз приготовлял ей умеренный, а себе очень крепкий коктейль. Они болтали о всяких мелочах, и лишь под конец беседы Эрика спросила:
— Вы, наверное, в ближайшие дни отправляетесь в Америку?
— Безусловно, — ответил Чарльз. — Мы едем все вместе, потому что есть срочные дела, которые нам важно обсудить с партнерами из американской ветви нашей семьи.
— Как я вам завидую, — произнесла Эрика, намеренно быстро выпивая свой бокал.
Несколько растерявшись, Чарльз ответил таким же долгим глотком.
— Чему же тут можно завидовать? — спросил он.
— Я всю жизнь мечтала увидеть своими глазами Новый Свет, — сообщила баронесса. — Я так много слышала о нем…
Чарльз с улыбкой поднялся и вновь наполнил бокалы.
— Осуществлению вашей мечты можно легко помочь. Если у вас есть лишнее время, поедемте вместе с нами в Нью-Лондон. Не сомневаюсь, что Рейкхеллы подберут вам достойную комнату, а сами будут в восторге от такой гостьи.
Это было почти неправдоподобной удачей, но она сумела отыграть роль по всем правилам.
— Вы не думаете, что тем самым я навяжу себя незнакомым людям?
— Они не незнакомые люди, — сказал Чарльз, опускаясь на диван рядом с ней. — Вы — наш друг, а те, кто близок Бойнтонам, естественно становятся таковыми и для Рейкхеллов.
— Ваши слова звучат так заманчиво, Чарльз, — проговорила она почти беззвучно, — что мне кажется, я не должна противиться соблазну. Можно, я приму приглашение прямо сейчас, пока вы еще не успели передумать?
— Уверяю вас — я не передумаю.
Она подняла приветственным жестом бокал и отпила из него.
Он поступил так же. Вся осмотрительность Эрики, уже изрядно притупленная алкоголем, вдруг оставила ее. Ей выпала возможность почувствовать вкус удачи, и она не могла противиться искушению. Кошачьим движением приблизившись к нему, она искусно продемонстрировала свои груди, до того полуприкрытые глубоким вырезом. Уста ее раскрылись, а взоры нескромно и жадно пожирали Чарльза.
Если бы Чарльз и не выпил ни капли спиртного, сомнительно, чтобы он мог устоять перед прелестями юной немки. Алкоголь расшевелил его чувственность, и в эту секунду он видел перед собой лишь чарующе красивую женщину и понимал, что она доступна.
Она сидела неподвижно и смотрела на Чарльза. Она заключила с собой пари, что не пройдет десяти секунд, как он протянет к ней руки. Но так долго ей ждать не пришлось. Он привлек ее к себе, и алчущие уста его с жаром стали искать ее губы… У Эрики не оставалось ни тени сомнения, что, стоит ей принять решение, и, ничего не откладывая напоследок, без долгих колебаний они воспользуются диванчиком в гостиной.
Объятия Чарльза становились все крепче и настойчивей, и она уже не могла противиться его рукам, пустившимся странствовать под ее платьем. Где-то вдалеке открылась и снова захлопнулась входная дверь. Эрика услышала голоса Элизабет и сэра Рональда. Это короткое мгновение разом привело ее в чувство. Роман с Чарльзом бессмыслен с практической точки зрения. Она добьется ненависти его жены, с которой у нее сейчас достигнуто перемирие; она поставит под угрозу шансы по завоеванию его кузена и компаньона. С ее стороны будет очень мудрым решением, если она сейчас же все прекратит.
Даже этот шаг требовал определенной тонкости исполнения, но она справилась с ним блестяще. Она высвободилась из его объятий, встала и оправила юбку.
— Я знаю, нас влечет друг к другу, мой милый, — прошептала она. — Но нам нужно остановиться, пока мы не зашли чересчур далеко. Мы не имеем права забывать о том, что вы — женатый человек.
Напоминание о жене возымело на Чарльза именно то действие, на которое рассчитывала Эрика, — руки его вдруг опустились, и он повел себя в типично британской манере, — казалось, он снова упрятался в панцирь, который по недоразумению покинул. Он несколько неубедительно извинился перед нею и, суховато пожелав спокойной ночи, с поклоном вышел из гостиной. У Эрики были все основания быть собой довольной: она сумела разорвать свою связь с Чарльзом до того, как та успела завязаться, и тем самым отвела угрозу от своих будущих отношений с Джонатаном Рейкхеллом.
В субботу, когда вся семья собиралась отобедать в полдень, согласно обычаю, привезенному Джессикой Рейкхелл Бойнтон из Америки, — Чарльз попытался загладить свою вину перед женой. Случилось так, что они одновременно вышли из спален, а Дэвид появился в сопровождении Руфи.