Дверь открылась, и принцесса Ань Мень в строгом длинном платье из муарового шелка плавной походкой вошла в комнату.
— Я гораздо более рада познакомиться с вами, чем вы можете себе представить, — произнесла она по-английски и протянула ему руку, по-видимому, довольная тем, что способна приветствовать его на европейский манер.
Мэтью был потрясен — как, впрочем, все те немногие иностранцы, кто удостаивался встречи с Ань Мень, — той простотой и естественностью, с которыми обратилась к нему принцесса. Если бы не внешность и одеяние, он мог бы признать, что в ней значительно больше европейского и американского, чем он думал.
— Я должен поблагодарить вас, — сказал он, — за те великолепные апартаменты, которые вы мне предоставили. Я просто ошеломлен.
— Не стоит благодарности, вам вскоре предстоит доказать, что я не ошиблась, — сдержанно ответила она и повернулась к У Линь. — Он уже знает?
— Нет, ваше высочество, — ответила девушка.
Принцесса кивнула, знаком предложила молодому доктору сесть, а сама опустилась напротив на низкое трехногое сиденье.
— Я с прискорбием должна сообщить вам, что мой брат болен. Серьезно болен.
— Я разделяю вашу скорбь, — ответил Мэтью. — Какой недуг постиг его?
Принцесса пыталась сохранить самообладание, но когда она устало провела ладонью по лбу, истинные ее чувства стали понятны доктору.
— Даже не представляю себе, доктор, — ответила она. — Существуют определенные традиции, регулирующие порядок лечения Небесного императора во время недомоганий, и они способны помешать установлению диагноза. Быть может, вас не затруднит самому осмотреть его.
Как оказалось, Мелтону предстояло приступить к практике раньше, чем он предполагал.
— Разумеется, — ответил он и, распаковав багаж, он вынул маленький черный кожаный чемоданчик, в котором держал различные инструменты и лекарства, когда отправлялся на вызовы.
В сопровождении принцессы и У Линь он проследовал по облицованному мрамором коридору, свернул в другой, и еще в один. Их путешествию, казалось, не видно конца, но вот появились телохранители, облаченные в форму, недвижно стоящие вдоль стен. Они расположились группками у проходов в комнаты, их сумрачные лица контрастировали с желто-оранжевым цветом их формы и головных уборов. У каждого на поясе висел обоюдоострый меч, а за спиной длинный мушкет. Мечи, вне всякого сомнения, отменно заточены и могли быть опаснейшим оружием, но мушкеты, насколько мог судить Мэтью, были совершенно бесполезны. Они были сделаны по такому древнему образцу, что, глядя на них, трудно было поверить, что из них можно поразить какую-то цель.
Наконец они подошли к двери, где солдаты стояли в три ряда. Завидев принцессу, они сделали несколько шагов назад. Она же решительно прокладывала дорогу сквозь строй, махнув рукой в сторону своих спутников. Их пропустили. Дверь захлопнулась, и Мэтью оказался в спальной комнате, равной которой размерами ему не приходилось видеть никогда.
Половина комнаты скрывалась под пагодообразной крышей, и прямо под нею был расположен невероятных размеров диван, на котором с успехом могли бы разместиться человек двенадцать. Но сейчас, среди подушек и валиков из чистого шелка, там покоился только император Даогуан. Лицо его было цвета воска, руки неподвижно лежали на простыне. В другой части комнаты толпились несколько седобородых стариков в длинных шелковых одеждах, которые носили китайские ученые. Когда Мэтью взглянул на них внимательнее, он едва ли не усомнился в зоркости своих глаз. Окружив статую человека героического телосложения, они аккуратно ощупывали разные ее части руками в перчатках.
— Это императорские лекари, — прошептала ему на ухо У Линь, — они исследуют статую императора.
Молодой американец недоуменно покачал головой.
— Но почему они исследуют статую, а не самого пациента?
— Потому что император — это высочайшее существо, и руки простых смертных не могут дотрагиваться до него. Злодей, который осмелится это сделать, будет немедленно обезглавлен.
Он еще раз покачал головой.
— При всем моем уважении к этим джентльменам и их методам, — не удержался он, — я не представляю, как можно поставить правильный диагноз, не прибегая к осмотру самого пациента.
Принцесса Ань Мень пристально взглянула на него.
— Вы сами поступили бы именно так, доктор?
— Если бы император был моим пациентом, именно так бы я и поступил, — ответил он. — Я не хочу оспаривать обычаи Срединного Царства, ваше высочество, но разве возможно сделать вывод о недуге, который мучит императора, постукивая по батуневой статуе?