Мысль эта была несколько нова для Ань Мень, но общий смысл она уловить сумела и кивнула в знак согласия.
У Линь была не на шутку перепугана.
— Но доктор Мелтон не знает главного, ваше высочество, — сказала она, обращаясь к принцессе для блага доктора на английском. — Если при осмотре императора Поднебесной он испробует западные приемы, а император впоследствии умрет, то он будет считаться его убийцей и его приговорят к мучительной казни.
На сей раз Мэтью пришлось усомниться в своем слухе.
Принцесса быстро приняла решение.
— Я гарантирую вам неприкосновенность, каковы бы ни были последствия ваших методов, доктор.
Мэтью восстанавливал дыхание, попутно спрашивая себя, не попал ли он из цивилизованного общества прямиком в сумасшедший дом.
— В таком случае я начинаю обследование пациента безотлагательно, — сказал он.
— Вы желаете, чтобы все посторонние вышли? — спросила У Линь, имевшая некоторое представление о приемах обследования, практикуемых на Западе.
— Не совсем, — ответил он. — Пусть мне ассистируют местные лекари, а я доложу им о результатах осмотра.
Почтенные старцы едва не лишились дара речи, когда У Линь поведала им, что собирается предпринять доктор Мелтон, однако они немедленно последовали за ним к императорскому ложу, причем все без исключения жались друг к другу бочком, наблюдая, как американец подходит к пациенту, снимает простыни и начинает осмотр. Его пальцы пробежали по шее и груди императора, скользнули под шелковую пижаму с богатой вышивкой. Он постарался оставить без внимания возгласы присутствующих. А потом, когда ощупывал лицо императора, он вдруг почувствовал, что его в упор разглядывают.
Даогуан сиплым голосом произнес какие-то слова.
Ань Мень нагнулась к брату и что-то отрывисто сказала ему.
У Линь сочла за благо перевести ее слова доктору.
— Император Даогуан хотел знать, как зовут неизвестного дьявола, который осмелился дотронуться до него, — сказала она, — и принцесса назвала ваше имя.
Мэтью резко выпрямился.
— Ваше высочество, — сказал он, — в таких условиях у меня нет возможности проводить обследование. Или пациент добровольно подчинится, или я буду вынужден отказаться от участия в этом деле.
У Линь явно колебалась, китайские лекари тряслись от страха в сторонке.
Ань Мень, однако, продемонстрировала характер, невозмутимо переведя требование американца брату. Он отвечал с усилием, однако Мэтью отчетливо увидел, как в глазах больного сверкнула веселая искорка.
Затем он сказал несколько коротких фраз вполголоса, и стало заметно, что все восприняли его слова с удовлетворением. Ань Мень вздохнула с облегчением и улыбнулась, улыбнулась и У Линь, а бородатые лекари глубокомысленно закивали головами.
— Императора Даогуана, — по-английски сказала принцесса Мэтью, — больше нет с нами, доктор Мелтон.
Мэтью бросил взгляд на пациента, потом перевел его опять на принцессу.
— Могу я узнать, что с ним стало?
У Линь поспешила прийти на помощь своей покровительнице.
— Император Даогуан не такой, как другие, обычные люди, — заявила она. — Он имеет божественную сущность. Это дает ему возможность присутствовать с нами или, по желанию, покидать нас. Сейчас он предпочел оставить нас, и в данный момент его нет в комнате.
Она и впрямь верит в ту околесицу, которую сейчас несет, заключил доктор, взглянув на девушку.
— А потому, — заключила она, по-видимому, считая, что он не до конца ее понял, — вы можете свободно приступить к обследованию вашего пациента и сделать то, что посчитаете необходимым для его блага.
По крайней мере, все сложности были улажены, и Мэтью возобновил обследование. Он собрал воедино все свое внимание и знания и сосредоточенно осматривал больного. Картина болезни была предельно ясной.
— Сообщите, пожалуйста, императорским медикам, что у императора налицо все признаки малярии.
— Вы имеете в виду пациента, который лежит здесь на диване, — немедленно вставила У Линь.
— Этот человек, кто бы он ни был, болен малярией, — сухо проговорил он. — Случай достаточно серьезный, но мне приходилось видеть гораздо более сложных больных.
Он стал рыться в своем черном чемоданчике, а девушка в это время переводила его слова.
По реакции старейших китайских врачей было очевидно, что они и в помине не знали о существовании такой болезни, а уж тем более не представляли, как ее лечат.
— Каковы теперь ваши намерения, доктор? — поинтересовалась Ань Мень.