В этот момент он наконец нашел, что искал.
— Ага, вот оно. Это довольно едкая смесь, и она как раз предназначена для лечения этой болезни. В нее входит и медь, и настойка опия, поэтому на вкус она, боюсь, горьковата, но уж придется потерпеть. Могу я попросить у вас ложку?
У Линь быстро подошла к двери, и через несколько мгновений в комнате появился лакей в шелковом одеянии, держа обеими руками бархатную подушечку, на которой покоилась золотая ложка. Он совершил катоу, грохнувшись об пол с предметом кухонной утвари для больного императора.
Мэтью все больше понимал, что просто так в императорском дворце ничего не делается. Он взял ложку, налил в нее лекарство и поднес ко рту императора.
— Вот так, — сказал он тоном, не допускающим возражений, — выпейте это.
Император сделал мужественную попытку сесть. Мэтью положил ему руку на затылок и помог принять сидячее положение. Затем дал ему выпить лекарство. Вкус у того, по-видимому, был омерзительный. Император Даогуан подавился, однако, собравшись с духом, глубоко дыша, сумел-таки удержать в себе отвратное зелье.
Мэтью достал из нагрудного кармана жилета часы и взглянул на них.
— Следующую дозу надо принять через четыре часа, — сообщил он. — Я помогу. Я убедительно прошу сейчас всех выйти из комнаты, потому что опиумная настойка вызывает сонливость, и больному захочется вздремнуть. — Он повернулся к Ань Мень и решил поддержать ее улыбкой. — Теперь вам не о чем будет волноваться, — сказал он. — Уверяю вас, император вскоре будет здоров, как мы с вами.
В ее глазах теперь появилось новое выражение.
— Раз вы говорите, что он выздоровеет, доктор, то я уверена, что так оно и будет, — ответила она.
Император опустился на свои мягкие подушки и заговорил. Он говорил по-английски, заботясь о благе доктора из Соединенных Штатов.
— Хорошо, что император Даогуан унесся из этой комнаты. У него очень нежное тело, и маловероятно, чтобы он смог перенести ужасный вкус таинственного лекарства. Но, думаю, доктор Мелтон, сейчас его разбирает любопытство, — ведь останься он тогда с нами, он имел бы шанс впервые за всю свою долгую жизнь выпить лекарство. Я непременно расскажу ему о своих ощущениях, так что он узнает, как много потерял.
Мэтью всмотрелся в лицо собеседника и вдруг понял все — от начала и до конца. Император вынужден был идти на эти смешные уловки, дабы перехитрить предрассудки, традиционно окружавшие его трон и создающие массу препятствий и ему, и тем, кто ему служил. Доктор почувствовал себя увереннее и поклонился больному, а потом, не в силах сдержать улыбки, произнес:
— Я вернусь через четыре часа.
— Хорошо, — сказал император, — может быть, к тому времени у меня наберется достаточно сил, чтобы поболтать с вами. Мне весьма приятно, что вы согласились приехать в Срединное Царство, чтобы послужить нам и нашему народу.
И тут, к удивлению Мэтью, он обнаружил, что ему тоже весьма приятно оттого, что выбор в профессиональной карьере был сделан правильно.
III
Доктор Мелтон не мог бы назвать того, что он в тот день ел. Его пониманию доступно было лишь одно: порезанная на мелкие кусочки пища была божественно вкусна. Он смог различить вкус имбиря, аромат цитрусовых, несколько других вкусовых оттенков показались ему знакомыми, — однако названия этих яств ускользали от него. Еду в общую комнату его апартаментов подавал облаченный в пижаму официант, раз за разом появлявшийся с очередным лакированным блюдом. Казалось, этому не будет конца.
Напротив него за столом сидела У Линь, которая легко и изящно манипулировала своими палочками и, по-видимому, была уже на короткой ноге со всеми этими диковинками, несмотря на то что имела тоже не слишком богатый опыт пребывания в императорском дворце Запретного города.
— Вам следует отнестись к вчерашнему поведению императора как к попытке соблюсти приличия, — говорила она. — Считайте это способом обойти традиции и древние установления с помощью притворства и отговорок.
— Разумеется, — отвечал доктор, уплетая некое кушанье, в котором подозревал утку, обильно приправленную устричным и омаровым соусом.
— Когда я была в Америке, — продолжала У Линь, — мне все казалось новым. Традиции там менее важны, чем образование. Если кто-то добился своей цели, почти никому не интересно, соблюдал ли он при этом традиции. В Срединном же Царстве все наоборот. Для нас обычай — это все. Что же касается результатов, к которым стремятся люди, — они сравнительно второстепенны.