— Абсурд какой-то! — рассказал и сам же ответил.
— Нет, с большим смыслом! — сказал Амираслан, приходивший иногда завтракать к своей сестре, чтобы жену не обременять.
А Джафар, когда проснулся, еще лежал минуту-другую с закрытыми глазами, ломал голову: что бы сие означало? Вспоминал разговоры и думы последних дней, хотя бы вчерашнего: о рыбной ловле не говорили, коня не вспоминали, о реке и не мечталось, когда за окном целое море, гляди и любуйся; да и удочку Джафар, вот в чем загадка, ни разу в руках не держал! Говорили, правда, об осетрине, которую ни за какие деньги не достанешь.
— А я вот что думаю, Джафар. — Сеяра стала вдруг серьезной. — Рыба серебристая. Рыба — удача. Серебро — к новому известию. А вода — это ясность. Ты ее поймал, удачу, и держишь, это очень даже хорошо, а известие будет ясным, новое повышение!
— Ну, скажешь тоже! Просто я устал!
— Нет, Джафар, бывают вещие сны! — не соглашалась Сеяра. — И сон этот не из простых. Вот только не пойму, что бы это означало: машина, запряженная конем! Конь, как статуя, — хорошо, памятники славы все с конем, машина-фургон не знаю, и то, что они врезались в дом, тоже непонятно. Но главное я сказала: засиделся ты, пора двигаться.
— Вот-вот! — заметил Амираслан.
— А куда? И без того высокий пост, — заметил Джафар.
«Мямля!» — подумал про себя Амираслан и возразил Джафару:
— Бывает выше!
— Что ты имеешь в виду?
— Одним из трех!
— Куда хватил! — улыбнулся Джафар.
— А что? — Лицо у Амираслана круглое, довольное. Он сказал то, над чем нет-нет да и задумывался Джафар. — Почему бы не стать? — продолжал Амираслан. — Солидный опыт работы есть? Есть! Республика знает? Знает! Один из них болеет, и неизвестно, какая у него болезнь, так что Сеяра права. — Амираслан страсть как любил собирать вести о больших людях, на каждого папку завел, вписывал новости: кто за кем и кому кем доводится. Вот почему и с Хасаем сегодня говорил о передвижках.
День близился к концу, а сон требовал разгадки.
— Чует мое сердце, что-то у вас на языке вертится! Угадал?
Джафар дружелюбно посмотрел на Мамиша. На него же настороженно уставился Хасай. И Р, почувствовал Мамиш, сжалась вся на кухне в ожидании нового удара. Гость, сузив глаза, улыбался Мамишу.
— Он всегда такой, Джафар-муэллим, сидит и молчит, не беспокойтесь.
— А чего мне беспокоиться? Я птицу узнаю по полету. — И опять смотрит на Мамиша, непременно услышать его хочет. — Ну?
— Вы правы.
— Вот я и говорю, от вас ни слова не слышали.
уж так и ничего?
— Взглядом скажешь больше.
— Ну, это не всегда! Вот вы, например, и не подозреваете, о чем я только что думал. Или какие мысли в голове Хасая роятся.
— Вы совершенно правы!
а вы, оказывается, и не просты!
— После всего, что случилось… — Мамиш умолк. «Стоит ли?» Все молчали, ожидая, что он скажет, а Мамиш и не думал продолжать.
— А что случилось? — Джафар недоуменно посмотрел на Хасая.
— Я же сказал, не обращайте внимания, — успокоил гостя Хасай.
— А все же? — допытывался Джафар.
— Случилась смерть.
— Ах, вот вы о чем!.. — Джафар вдруг остыл. — На каждом шагу подстерегает человека.
— Да, одно к одному, одно к другому… И тесть его. Уж не это ли, я думал, потрясло моего сына?
— А что тесть?
— Как что?! — изумился Хасай. — Скандал ведь!..
— Это который?
— Насчет кадров-то, по сигналам!
— Так это… — сказал и осекся Джафар. — Это он и есть?!
— Ну да, это тесть моего сына!
— Как же я забыл! Конечно, ты говорил мне, просил даже сватом пойти, да не смог я.
«Как хорошо, что не пошел тогда!..»
— Да, вы заболели неожиданно… Бедная невестка! Там отец, здесь муж… Но я их не оставлю, помогу непременно.
— Да, хлестко на пленуме о нем говорили, яркая речь была, ничего не скажешь, давно таких речей не слышал. Газету потом из-под полы, киоскеры наживались… Из рук хватали!
— Ну, ел, ну, копил, так остановись же! — негодовал Хасай. — Куда столько? Нет же, дорвался человек, остановиться не может!
«Вот где! вот где!» — Хуснийэ тычет пальцами, а потом по слогам читает, заучивает, прекрасная память у нее.
— Соседи наши тоже, читал?
— А как же, Джафар-муэллим!.. Я вот тут себе записал, на память. — Хасай с шумом отодвинул стул, вытащил из ящика записную книжку. — Вот: «Теперь мало кто бравирует количеством дач и бриллиантов!» Видали? Или: «Предпочитают иметь репутацию человека скромного, живущего на трудовые доходы»… — И закрыл книжку. — Соседи наши, Джафар-муэллим, молодцы, но первыми все-таки мы начали!