В период расцвета работорговли слово ”негр” было синонимом слова ”раб”. По-видимому, расположенное на берегу бухты Абьян поселение было одним из перевалочных пунктов работорговцев, где выгружали живой товар, переправлявшийся затем в глубь Йемена. Ведь долины, по которым сбегают с гор дождевые потоки и сели, всегда были и дорогами, ведущими с побережья в глубь страны и обратно. По другой версии это название дали городу арабские капитаны, которые после утомительного плавания вдоль пустынных берегов Южной Аравии добирались до зеленого оазиса, так напоминавшего своей тропической растительностью остров пряностей Занзибар, последний пункт их морских переходов на побережье Восточной Африки. У йеменцев, с которыми я разговаривал на эту тему, не было единой точки зрения. Однако все они сходились на том, что южнойеменский Зинджибар был центром выгрузки рабов с кораблей, следовавших из Восточной Африки вдоль побережья Аравии в Персидский залив, и что именно название Зинджибар за этим населенным пунктом закрепилось с XVII века, т. е. в период наиболее активной работорговли в этом районе.
В северных и южных районах Йемена можно встретить лиц с признаками негроидной расы, которые и сейчас находятся на нижней ступени социальной лестницы. В Тихаме (прибрежная равнина Северного Йемена) и в вади Абьян (Южный Йемен) их соответственно называли ”ахдам” и ”худжур”.
Выехав из Зинджибара, держим путь по асфальтированной, положенной прямо на грунт холмистой дороге на город Шукру — конечный пункт нашей поездки. Вокруг песчаные дюны, заросшие низкой жесткой травой и невысокими деревьями с зонтичными кронами и острыми парными колючками у каждого листа. Слева высится гора Аркуб на фоне горы Яфи, где находился один из центров повстанческого движения против англичан. У отрогов Аркуба огромные черные пятна лавовых полей перемежаются с дюнами желтого чистого песка.
Шукра с трехтысячным населением по местным масштабам считается уже большим городом. Следы былого пребывания султанов здесь найти нелегко. Несколько глинобитных домов султана и его приближенных не производят никакого впечатления. Вообще-то султан пыльной Шукре предпочитал благоустроенные Зинджибар или Аден.
Спешим на берег моря. Первое, что замечаем, это как рыбаки дружными усилиями вытаскивают небольшую лодку с подвесным мотором. На дне ее лежат примерно 40 метровых, похожих на полосатое веретено морских щук — барракуд. Барракуда, так же как макрель и тунец, одна из лучших столовых рыб. Ее ловят на большие крючки, на которые в качестве живца насаживают небольших capдинок. С этой сильной морской хищницей справиться довольно трудно. Пойманную рыбу подводят к борту, подхватывают багром и втаскивают в лодку.
На песчаном берегу лежат большие лодки (самбуки) со стационарным мотором, средние лодки с подвесными моторами и небольшие лодки ”хури”, на которых, несмотря на их размеры, йеменцы смело уходят под косым парусом далеко в море. Обшивка самбук делается из тиковых досок, доставляемых с Малабарского побережья Индии, однако шпангоуты, носовая часть лодки и другие детали, несущие наибольшую нагрузку, изготавливаются из желтой древесины местного тамариска, отличающейся необыкновенной прочностью. Хури выдалбливают из целого ствола тика и в случае необходимости наращивают несколько досок на уже выдолбленную основу. Днище лодок покрывают специальной смесью из извести и жира, вытапливаемого из индийской сардины, а днище хури два раза в месяц смазывается снаружи жиром, получаемым из печени акулы, чтобы оно не покрывалось водорослями и не рассыхалось.
Многие шукринские рыбаки имеют примесь негритянской крови. Привозимые некогда из Африки рабы использовались на самых тяжелых работах: были матросами, ловцами жемчуга и рыбаками. В Шукре, как и везде на побережье, они танцуют ”дхайф”, который исполняется мужчинами и женщинами вечером вокруг костра после возвращения рыбаков с лова под аккомпанемент большого и малого барабанов и тростниковой дудочки. Дхайф сопровождается песней на восточноафриканском языке суахили, что явно свидетельствует об африканском происхождении танца.
Нас пригашают ознакомиться с холодильником и складом, на крыше которого под солнцем лежат распластанные туши грозных акул. Акул разделывают на берегу — у них отсекают голову и удаляют внутренности. Затем посыпают крупной солью и на три дня раскладывают на солнце. Перед заходом солнца рыбин переворачивают спиной вверх, чтобы ночная роса и влага не испортили тушу. На четвертый день их промывают в проточной воде, и вяленая рыба готова. Акулье мясо хранится продолжительное время и всегда находит покупателей как за границей, так и внутри страны, несмотря на сильный неприятный для европейцев запах. Вперемежку с рыбой сушатся и акульи плавники, которые бывают двух сортов — белые и черные, по-видимому, в зависимости от вида акулы. Все акульи плавники экспортируются. Рядом со складом замечаю груду белых известковых раковин каракатиц и с удивлением узнаю, что они тоже идут на экспорт. Кроме того, они используются для подкормки домашней птицы и в ювелирном производстве.