На большом складе мы осматриваем уже готовые изделия. При хорошем обжиге, особенно в низу печи, где сильное пламя, стенки сосудов имеют ровный бело-розовый цвет. При плохом или неровном обжиге изделие получается каким-то пестрым: розовые цвета разных оттенков соседствуют с белым и серым, видны налеты и белые выцветы, доказывающие присутствие солей в глине и воде. Я поднимаю несколько черепков: темная — полоса с мелкими частицами навоза идет в центре толстого, до конца не спекшегося слоя. В хорошо обожженных черепках все частицы навоза выгорают полностью. Такая малоприятная присадка добавляется в глину, по-видимому, для того, чтобы не только увеличить вязкость, но и повысить капиллярность стенок готового изделия. Ведь кувшины и другие сосуды используются как для хранения, так и для охлаждения воды: поднимаясь по капиллярам стенок сосуда, капельки воды испаряются с поверхности и охлаждают ее на несколько градусов. Такие ”потеющие” на жаре сосуды я встречал в городах, на базарах, стоянках такси и автобусов не только в Йемене, но и в других странах Ближнего Востока.
Встреча с прошлым
После завершения своей работы в Йемене в 1984 году мне довелось еще несколько раз побывать в Адене (столице НДРЙ), Сане (столице ЙАР) и других йеменских городах с краткими визитами. Мои перелеты из Адена в Сану — всего 40 минут на маленьком винтовом самолете — лишний раз убеждали меня в том, что население этих двух государств, сегодня объединенных в одну Йеменскую Республику, имеет общие этнические корни и его стремление создать единое государство исторически обоснованно и оправданно.
Раскол Йемена лежит на совести англичан. Пробивая путь в Индию и стремясь обеспечить его безопасность, англичане создали целую сеть опорных пунктов для защиты английских судов, доставлявших в метрополию товары из колоний. Гибралтар, Мальта, Кипр, Суэцкий перешеек, остров Перим и, наконец, Аден — последняя точка в системе "имперских коммуникаций”. В 1802 году англичане взяли в аренду участок земли в бухте Тавахи для устройства угольного склада, затем потребовали принять солдат для его охраны. Получив отказ, они в 1839 году под предлогом наказания лиц, ограбивших севшую на мель бомбейскую фелюгу, захватили Аден и превратили его в колонию. В течение последующих десятилетий методом ”разделяй и властвуй” англичане создали буферную зону между горным Йеменом и колонией Аден. Вожди небольших племенных образований подписали с Англией соглашения о протекторатах, по которым Лондон представлял их на международной арене и защищал от внешней опасности. Кроме того, англичане также охраняли султанов, эмиров и шейхов 25 карликовых ”государств” Южной Аравии от гнева собственных соплеменников и имамов Северного Йемена, не простивших отступников за сотрудничество с колонизаторами.
Северный Йемен практически всегда оставался независимым. Турецкие захватчики дважды оккупировали страну, но оба раза солдаты их гарнизонов сидели в немногочисленных городах, боясь выйти за ворота укрепленных крепостей. Остальная часть страны управлялась местными племенными и религиозными вождями. Показательно, что имам Яхья еще до получения Северным Йеменом независимости в 1918 году был признан османскими властями духовным вождем страны, а в указанном году был провозглашен суверенным правителем государства.
Все эти мысли мне приходят в голову в самолете, который медленно парит над безлесными горами, усеянными небольшими деревушками, перевитыми тонкими нитями горных троп. Где бывшая граница между Южным Йеменом и Йеменской Арабской Республикой? Нет ни естественных рубежей, ни каких-либо видимых с небольшой высоты опознавательных знаков.
А ведь отношения между двумя йеменскими государствами не всегда складывались удачно. В 1972 и 1979 годах на границах происходили вооруженные столкновения, лилась братская кровь. Но очень скоро руководители двух государств пришли к выводу, что в основе этих конфликтов лежат проблемы, которые можно разрешить за столом переговоров.
Приехать в страну, где приходилось бывать ранее, всегда приятно, особенно если это связано с добрыми воспоминаниями. Посетить Сану, столицу Йеменской Республики, мне вдвойне приятно: здесь прошла вся моя востоковедческая молодость, здесь мне 20 лет тому назад довелось сделать первые шаги ученого-арабиста и познакомиться с талантливым и гордым народом. Будучи в других арабских странах, я нередко оценивал свои впечатления по йеменской мерке, и чаще всего они были в пользу йеменских друзей.