Сук ас-сарай состоит из нескольких рядов: обувщиков, продавцов тканей, торговцев местными коврами, медников и жестянщиков, торговцев готовым платьем и др. В специально отведенных местах сидят менялы со своими стеклянными ящиками, где аккуратными стопками сложены иракские динары и другая валюта. На центральной линии, называемой ”сук аль-хардават”, что можно условно перевести как ”рынок тысячи мелочей”, продаются пуговицы, духи, зеркальца, нитки, ленты, тесьма, расчески, мочалки из пенькового волокна, мыльницы и другие мелочи.
…Лавируя в живописной толпе, я пробираюсь в глубь рынка. Навстречу идут иракские женщины. Одной рукой они поддерживают спадающую черную абаю, закрывающую европейское платье и модные туфли, а другой — выразительно объясняют друг другу достоинства и недостатки только что приобретенной вещи. Жесты в Багдаде весьма красноречивы, ими можно сказать многое. Я был свидетелем, как сидевший за рулем шофер идущей впереди автомашины, выставив в открытое окно левую руку, одними жестами отругал нашего водителя, пытавшегося обогнать его в недозволенном месте.
Горластые мальчишки, снующие по всему рынку, продают расчески, вешалки, бельевые защепки, одеколон. Гору солнечных апельсинов, уложенных на широкую тележку с весами, толкает перед собой невозмутимый крестьянин. Его трехколесная тележка широка, ее края задевают прохожих, и торговцу вслед летят проклятия и ругательства. Медленно переваливаясь, бредут по проходам носильщики с огромными ящиками и тюками на спинах. Они появляются откуда-то из боковых проходов, ведущих в многочисленные, скрытые от глаз торговые склады — ”ханат”.
Носильщиками на багдадских базарах, как правило, работали курды, одетые в специальные войлочные стеганые куртки (”мандар”) с плотной подушкой на спине. Согнутые в три погибели, они лишь выдыхали: ”Тарик! Тарик!” (”Дорогу! Дорогу!”). Некоторые ноши были настолько велики и тяжелы, что, кажется, подогнись ноги — и огромный ящик раздавит носильщика в лепешку.
Под сводами крытого рынка горят голубоватые неоновые лампы, и все предметы, освещенные ими, меняют свои тона. В воздухе стоит крепкий запах кожи, кошм и восточных благовоний. В некоторых лавках курятся голубоватым удушливым дымком тонкие черные палочки бухура.
Сразу же за обувным рядом находится небольшая площадка — ”сук аль-харадж”, где периодически устраиваются аукционы по распродаже подержанных вещей. Во время аукциона стоит страшный шум и галдеж. Сук аль-харадж уже стало понятием нарицательным — так теперь в Багдаде называют все шумные места.
Несколько ступенек ведут с этой площадки вниз, к широким воротам некогда знаменитой духовной школы, построенной халифом Мустансиром в пер» вой половине XIII века. Этот аббасидский правитель, славившийся любовью к искусству и наукам, пожертвовал, по свидетельству историков, 700 тыс. золотых динаров на строительство школы. Иракцы не без основания считают это учебное заведение первым в мире университетом, ибо здесь кроме духовных дисциплин изучали арабскую филологию, философию, грамматику, стихосложение, арифметику, алгебру, механику и медицину. В библиотеке школы Мустансира насчитывалось 80 тыс. томов рукописных книг, привезенных в Багдад со всех концов Аббасидского халифата. В период расцвета школы Мустансира в ней насчитывалось 150 обучающихся.
Монгольские завоеватели, разграбившие Багдад в 1258 году, пощадили известную школу и даже способствовали ее дальнейшему расцвету, привозя в кандалах из всех завоеванных стран мусульманских проповедников и ученых. Однако Тамерлан, взявший Багдад в 1392 году, нанес первый удар по его духовным сокровищам. Сменявшие друг друга династии и завоеватели, озабоченные борьбой с соперниками и народными восстаниями, не только не уделяли внимания школе, но считали за доблесть спалить уцелевшие рукописи и переплетенные в кожу фолианты. Только в 1925 году министерство вакфных земель обратилось к правительству королевского Ирака с просьбой выделить необходимые суммы на восстановление и ремонт школы. В то время в ней находились торговые склады и таможня, а внешняя стена, выходившая на берег Тигра, была занята прилепившимися к ней кофейнями и лавочками. На стенах темных харчевен над огромными кастрюлями с остро пахнущим супом из требухи и бараньих ножек, называемым ”пача”, выделялись изречения из Корана, выложенные кирпичом еще в период основания школы. Денег у королевских властей Ирака не хватало, и восстановление школы Мустансира затянулось на несколько десятилетий. Только в 1962 году, в связи с 1200-й годовщиной со дня основания Багдада, Управление археологических памятников открыло ее для обозрения посетителей.