Основу хозяйства Вавилонии составляло орошаемое земледелие, которое сложилось еще в IV тысячелетии до нашей эры. Главными продуктами, производимыми в южной Месопотамии, были зерно и финики, а также продукты развитого скотоводства — кожа и шерсть. О масштабах орошаемого земледелия говорит такой факт, что еще в IV–III тысячелетиях до нашей эры вдоль всей долины Тигра и на протяжении большей части долины Евфрата работали оросительные установки, поднимавшие воду на поля и в сады. Некоторые оросительные каналы были снабжены шлюзами и настолько широки и глубоки, что могли использоваться в качестве судоходных каналов.
Вавилон располагался по обе стороны Евфрата и тянулся вдоль реки узкой полосой на 22 километра. Город был окружен глубоким рвом со скатами, обложенными кирпичами с асфальтовой прокладкой, и рядами высоких кирпичных стен, увенчанных башнями. Стены первой линии укреплений были особенно мощны: их высота достигала 7 метров, ширина — 15 метров. Они имели 100 ворот из кованой меди. Во время весеннего половодья отдельные участки стен близ Евфрата играли роль дамб и поэтому сооружались особенно тщательно.
Улицы города были расположены по четкому плану: одни шли параллельно реке, другие пересекали их под прямым углом. В тех местах, где улицы выходили к Евфрату, они заканчивались медными воротами. Вавилоняне застраивали улицы трех- и четырехэтажными домами. В северной части города на левом берегу реки возвышался большой дворец, построенный Навуходоносором в VI веке до нашей эры, а на другом берегу — четырехугольный храм главного бога вавилонян Мардука, достигавший высоты современного восьмиэтажного дома. В основании храм представлял собой квадрат со стороной 3,5 километра, в центре квадрата стояла ступенчатая башня, где находилось святилище с жертвенником. Башня имела семь ярусов из сырцового кирпича, соединявшихся лестницами и пандусами. Такое сооружение и сегодня называется зиккурат.
Вавилон поражал воображение иноземцев и своей архитектурой. Висячие сады, сооруженные в Вавилоне, Геродот относил к одному из семи чудес света древнего мира. Первый этаж висячих садов представлял собой помещение с толстыми перекрытиями из обожженного кирпича, над которым уступами поднимались второй и третий этажи. На этих искусственных террасах была насыпана земля и высажены деревья. Они орошались при помощи специально созданных сложных ирригационных сооружений. За садами Вавилона прочно закрепилось название ”висячие сады Семирамиды”. Эта вавилонская царица не имеет к ним никакого отношения. Сады построил Навуходоносор для своей жены — мидийской принцессы Амитас, которая очень страдала от душного климата Месопотамии, вдали от родных гор и лесов. Навуходоносор построил также хитрую систему дамб и сооружений, которые собирали паводковую воду и через шлюзы могли выпустить ее, затопив огромную территорию, над которой Вавилон возвышался как неприступный остров. Сам царь, искусный полководец, был также и строителем: вместе со своими сыновьями он не гнушался носить в корзинах кирпичи для возведения храма Мардука и своего дворца.
Вавилонская царица Нитокрида также снискала себе славу благодаря строительству плотин, оросительных каналов и большого разводного моста, соединявшего две части столицы. Мост был сложен из больших необтесанных камней, скрепленных специальным раствором и свинцом. Его средняя часть, сделанная из бревен, на ночь разбиралась. Царица Нитокрида соорудила себе гробницу в верхней части ворот, через которые чаще всего въезжали в Вавилон, и приказала написать на ней фразу: ”Если кто из следующих за мной царей будет нуждаться в деньгах, пусть откроет гробницу и возьмет оттуда денег столько, столько захочет. Если же он не будет нуждаться, то ни под каким предлогом не должен вскрывать гробницу, ибо пользы ему от этого не будет!” Мавзолей Нитокриды оставался нетронутым до времен царствования Дария. Этот персидский царь посчитал нелепым не воспользоваться деньгами, оставленными Нитокридой, а заодно и перенести ее прах в другое место: проезжать под воротами, зная, что над головой находится усыпальница, ему было неприятно. Дарий открыл гробницу, но денег в ней не нашел. Обозленному монарху показали обнаруженную в усыпальнице клинописную табличку: ”Если бы ты не был столь ненасытен к деньгам и не преисполнен низкой алчности, но не открывал бы гробницу мертвеца”.