Восьмой аббасидский халиф Мутасим (833–842), напуганный выступлениями жителей Багдада против его тюркской гвардии, в 835 году перенес сюда свою столицу. Здесь в то время находилось лишь небольшое ассирийское поселение Самарра, название которого халиф и перевел по-своему. Для благоустройства новой столицы Мутасим не пожалел средств. Он привлек лучших архитекторов и ремесленников со всех концов халифата. Его наместники выломали и доставили сюда мрамор и колонны из христианских церквей египетской Александрии и бронзовые врата из захваченного у византийцев фригийского города Амориум. Семь последующих халифов продолжали благоустраивать Самарру: возводили дворцы, мечети и общественные здания, сооружали и совершенствовали систему оросительных каналов. Этот город в период своего расцвета раскинулся почти на 35 километров вдоль реки Тигр. Здесь были широкие улицы, мечети и огромный зоопарк с 2 тыс. животных.
56 лет Самарра была столицей могущественной абасидской державы. Сегодня о периоде ее расцвета напоминают лишь развалины дворцовых ворот Баб аль-Амма и двух мечетей с редкими по форме, спиральными минаретами.
Мечеть в Самарре, от которой остались только мощные крепостные стены, выделяется среди других своими размерами и минаретом своеобразной формы. Минарет сложен из кирпича и представляет собой усеченный конус на квадратном цоколе. Его высота достигает 52 метров. Вокруг минарета идет спиральный пандус шириной около 1,5 метра, и поэтому его часто называют сокращенно ”мальвия” — ”спираль”.
С верхней, смотровой площадки этого сооружения я увидел то, что оставило время от столицы могущественного халифата. Небольшие холмики, поросшие травой, — это остатки домов; длинные продолговатые насыпи, разорванные в некоторых местах обвалами, — в прошлом крепостные стены; длинные узкие полоски рвов, петляющие между холмами, — окопы, вырытые уже значительно позже, во время первой мировой войны, в 1917 году, когда под Самаррой проходили бои между отступающими турецкими частями и английским авангардом, наступавшим в направлении Мосула. От халифского дворцового комплекса ”Джаусак аль-хакани” (3амок властителя) время оставило только одни трехстворчатые ворота Баб аль-Амма.
Этот дворец поражал современников своим величественным внешним видом и богатым внутренним убранством. Собранные со всех частей халифата мастера украсили дворцовые стены панелями с интересным, выполненным по алебастровой штукатурке растительным и геометрическим орнаментом, в котором смешались элементы месопотамского и иранского искусства. Часть помещений халифского замка и некоторые частные дома Самарры были украшены росписью, остатки которой позволяют судить о большом совершенстве прикладного искусства того времени. В росписях бани при дворцовом гареме очень красивы изображения танцовщиц, льющих благовония из стеклянных сосудов с длинными горлышками в бассейн, изображения фигур всадников и охотников, загоняющих зверя.
Гуляя по развалинам замка, под сводами арки Баб аль-Амма, я вдруг заметил человека, который сидел на корточках в углу. Его коричневая тонкая накидка сливалась с кирпичной стеной, и выделялась только голова в черно-белом платке, оставлявшем открытыми блестящие в лучиках морщинок глаза. Внезапно ветер заставил укрыться его под аркой дворцовых ворот. Послеполуденные ветры в этих местах поднимают с почвы, не закрепленной растительным покровом, тонкую пыль, которая бывает настолько плотной, что машины идут по дороге днем с включенными фарами, а путники, боясь сбиться с пути и захлебнуться пылью, спешат в укрытия.
Иракец выпростал из-под накидки тонкую коричневую руку и царственным жестом пригласил меня присесть рядом. Так состоялось наше знакомство. Он оказался преподавателем духовной школы в Самарре, а сейчас возвращался с развалин мечети Абу Дулафа, расположенной в нескольких километрах от города. Моя догадка была правильной: песчаная буря застала моего собеседника в пути, и он поспешил укрыться под аркой ворот дворца. По одежде его можно было принять за крестьянина. Только большие карманные золотые часы на массивной цепи да холеные руки с тонкими и длинными пальцами говорили о том, что этот человек никогда не брал в руки тяжелой мотыги.
Тихим, вкрадчивым голосом, привыкшим убеждать слушателей, Абу Джафар рассказал об историческом прошлом своего города. Он говорил о расчистке при халифе Мутасиме русла старого притока Тигра, который орошал плодородные земли левого берега, о строительстве халифом Мутаваккилем на правом, высоком берегу канала, наполняющегося только в период паводков, о недостатке воды, вызвавшем быстрое опустение Самарры.