Для защиты от наводнений на Тигре построены две плотины: одна — близ Самарры, защищающая Багдад, переживший в 1954 году разрушительное наводнение, другая — в городе Куте. ”Кут” в переводе с арабского означает ”крепость”, ”центр”. Иногда этот город называют Кут-эль-Амара по имени племени, центром которого он был в прошлом. В районе Эски Мосул планируется строительство третьей плотины на Тигре. Как-то весной, направляясь от Кута к Эн-Наамании, я проехал по проселочной дороге по правому берегу Тигра. Река на протяжении почти 50 километров течет в своеобразном ложе с высокими, искусственно поднятыми берегами. 15 млн. тонн наносов, которые несет ежегодно Тигр, частично осаждаются на дно реки, меняют ее ложе и вынуждают постоянно поднимать дамбы, ограждающие ее берега. Уровень воды в некоторых местах находится метра на два выше уровня земли поэтому прорыв дамбы грозит затоплением огромной площади. Недаром библейский миф о всемирном потопе родился в Месопотамии, которая являлась единственным районом Передней Азии, страдавшим больше от избытка воды, чем от ее недостатка.
На 30-м километре от Мосула по дороге на Эрбиль есть поворот на восток, к небольшой арабской деревне Нимруд, расположенной у высокого, явно искусственного холма с ровно срезанной вершиной. За ним виднеется еще несколько холмов меньших размеров. Под грудами серой земли здесь погребены развалины столицы Ассирийского царства — Кальку (Калаха), открытого и раскопанного английским путешественником Лэйярдом.
Как и многие его современники, Лэйярд считал Верхнюю Месопотамию колыбелью мудрости Запада. В 1839 году он оказался, на пустынных берегах Тигра, близ Нимруда, горя желанием познакомиться с местом, о котором говорится в Библии. Он обнаружил кучи нагроможденной земли, где попадались осколки мрамора, алебастра, и интригующий пирамидальный холм. Рассказы местных жителей о фигурах из черного камня и особенно созвучие названия деревни с именем правнука библейского Ноя, Нимрода, получившего в десятой главе Первой книги Моисея лестную аттестацию ”сильного зверолова пред Господом”, заставили Лэйярда всерьез задуматься о раскопках. В 1845 году он начинает свою работу и в течение трех лет делает открытия, поставившие его имя в один ряд с именами величайших археологов XIX столетия.
Вот теперь и я стою перед фасадом дворца Ашшурнацира-апала II (883–858 годы до нашей эры). Это он построил новую великолепную столицу Кальху. Справа, за моей спиной, — пирамидальный холм, некогда привлекший внимание английского исследователя своей необычной формой, слева — небольшая, сложенная из желтого кирпича хижина сторожу этих раскопок. На раскопках нет гида — и сторож, невысокого роста араб в белом головном платке, взялся рассказать мне все, что узнал за десять лет своей работы в Нимруде.
С расстояния десяти метров можно охватить взглядом весь фасад дворца ассирийского царя с двумя порталами, ведущими в тронный зал. Они охраняются скульптурными изображениями богов Мардука и Нергала. Скульптура Мардука сделана из серовато-зеленого с белыми вкраплениями мосульского мрамора, доставленного сюда на плотах с верховьев Тигра. Я отчетливо вижу покрытое змеиной чешуей брюхо, мощные ноги и человеческую голову главного бога народов древней Месопотамии, его крупный нос мягко очерчен, прямая борода заплетена в косицы, а усы лихо закручены. В некоторых местах потемневшие металлические скобы скрепляют треснувшую скульптуру.
Две фигуры бога Нергала, крылатого льва с человеческим лицом, стоят анфас. Они сделаны из того же материала, что и Мардук, но меньше по размеру и достают Мардуку лишь до подбородка. Одно изображение Нергала держит в руке ягненка, другое — сосуд с вином или маслом. Бог Нергал в мифологии народов Месопотамии считался владыкой преисподней, куда он попал, силой подчинив себе свою супругу, древнюю богиню подземного царства Эрешкигаль.
У восточного, лучше сохранившегося портала к стене между Мардуком и Нергалом приставлена каменная плита с барельефом бога Набу. Здесь он изображен в виде крылатого человека со свирепым лицом: крючковатый нос нависает над плотно сомкнутыми губами, застывшими в злой усмешке, брони нахмурены. В правой руке, согнутой в локте под прямым углом, Набу держит какой-то круглый, похожий на лимон предмет, по-видимому, шишку пинии — символ плодородия. К мочке его уха прикреплена длинная, напоминающая ключ серьга.