В первые века новой эры сюда из Йемена переселились несколько больших южноаравийских племен. В районе Мосула, как мне говорил шейх шаммаров, живет один из родов племени зубейд, пришедший в Ирак из Аравии, куда, в свою очередь, он переселился из вади Забид в Тихаме (прибрежная равнина на юго-западе Аравийского полуострова). Выходцы йеменского племени бени танук, поселившиеся в Нижней Месопотамии также в первых веках нашей эры, были настолько многочисленны, что создали свое княжество Лахмидов, успешно воевавшее на стороне Сасанидов против извечного противника Персии — Византии.
Бывшая столица Лахмидов, небольшой город Хира, находится в 50 километрах на запад от Дивании. Путь туда лежит по проселочной дороге, проложенной по заболоченным местам до города Эш-Шамия, где выращивают самый лучший в Ираке рис. Из Эш-Шамии, лежащей на одном из рукавов Евфрата, я продолжил путь до города Абу-Сухайра, раскинувшегося на основном русле реки, и через Евфрат по разводной понтонной переправе добрался до Хиры.
Чистый городок Хира не сохранил следов своей былой славы. Ничто здесь не говорило о том, что он был когда-то центром процветающего княжества. Обращает на себя внимание лишь своеобразная кладка стен некоторых домов. Они построены из тонкого квадратного кирпича, положенного таким образом, что стена получается как бы сложенной из ромбов. Я проехал тысячи километров по Ираку, но нигде не встретил такой кладки. Нечто подобное я видел лишь в йеменском городе Забиде, где я бывал, когда работал в Северном Йемене.
Процесс арабизации населения Ирака особенно усилился с началом мусульманских завоеваний. Под зеленым знаменем новой религии племена Аравийского полуострова вторглись на юг Месопотамии, сокрушили разложившуюся империю Сасанидов и подчинили ее вассалов. Они быстро смешались с местным населением, говорившим на родственных арабам языках, и частично восприняли его культуру. Переселение арабских кочевых племен в Ирак происходило и сравнительно недавно. Представители этих племен в XVII–XIX веках постепенно продвигались на север, в плодородную Месопотамию, оседали и, превозмогая характерную для пустынной вольницы неприязнь к земледельческому труду, постепенно, с годами становились искусными землепашцами. Недаром старинная арабская пословица называет Ирак ”могилой арабских племен”, имея в виду бедуинские племена Аравийского полуострова и их переход на оседлое земледелие.
… Мы сидим с шейхом Машааном и его богатыми соплеменниками в большом черном бедуинском шатре. Он сегодня специально разбит здесь для именитых иностранных гостей, но они не приехали из-за дождливой погоды, и я сегодня здесь единственный иностранец.
Сейчас апрель, и тонкая травка лишь пробивается на бурых холмах. Вижу, как стада овец в поисках травы живой серой лентой тянутся с холма на холм.
— Скоро будем стричь овец, — говорит Машаан, указывая глазами на сваленные в углу несколько пар больших ножниц. — В апреле этого делать нельзя: пастбища плохие и будет мало молока. В Хатре стригут овец один раз, а в других местах, где есть постоянные пастбища, их стригут дважды, хотя этого можно и не делать, так как на второй раз шерсть короткая — всего 4 сантиметра.
— Садов у нас не разводят, — отвечая на мой вопрос, говорит шейх, — из-за горькой воды в колодцах…
Пол шатра, где мы сидим, застлан домоткаными коврами с пестрыми красно-зелеными узорами. Черный полог, закрывающий вход, спускается до пола. В интерьер входит и камышовая циновка, украшенная разноцветными шерстяными нитками. Каждая тростинка-трубочка обмотана ниткой какого-нибудь одного цвета, и, когда тростинки сложены в циновку, получился красивый узор.