После трапезы гости благодарят хозяина, а затем, выйдя из шатра, моют с мылом руки и рот. Я также моюсь и, улучив момент, произношу, обращаясь к шейху Машаану, распространенные среди бедуинов формы благодарности за угощение: ”Да вознаградит тебя Аллах!”, ”Да увеличит Аллах твое добро и богатство!”.
Теперь к блюду подсаживаются дружина шейха и личные слуги. Когда же остается немного риса и сильно зажаренного, твердого мяса, к блюду подходят несколько слуг и, что-то громко крича, хватают его за края. Выкрикивая непонятные мне слова, они тащат его ко входу другого шатра. За ним и бросаются откуда-то появившиеся женщины и собаки.
Итак, теперь, когда все нормы бедуинского гостеприимства соблюдены, шейх Машаан и его свита собираются в путь. Он садится в небольшой грузовичок рядом с шофером, а в кузов, как дрова, складываются винтовки. Туда же прыгает его босоногая дружина. Остальные шейхи рассаживаются по своим машинам, а их дети — в спортивные автомобили. Отправляюсь в путь и я.
Еду на север, к Мосулу. Завидев издалека машину, на обочину выскакивают ребятишки. Они предлагают купить черные трюфели — съедобные подземные грибы, которых особенно много весной в этом районе. Трюфели собирают в степи ребята с помощью дрессированных собак и продают их пассажирам автобусов и автомашин, курсирующих по трассе Багдад-Мосул.
По Иракскому Курдистану
Мой путь лежит на северо-восток, в курдские районы Ирака. Выезжаю в Эрбиль из Мосула ранним утром. Дорога идет по новому мосту через Тигр, минует дом местного богача, построенный почему-то в форме индийской пагоды, затем мечеть наби (пророка) Юнеса и рассекает деревню Ниневию, раскинувшуюся на месте столицы ассирийской державы. В Ниневию я въехал через ворота, которые реставрировали иракские археологи. Проехав их уже в обратном направлении, я останавливаю машину, оглядываюсь назад и вижу небольшой пролом, в котором с трудом разминутся две повозки. Насколько наши представления о величии не совпадают с представлениями древних!
Дорога идет на юго-восток, через селения, где рядом с мечетями соседствуют церкви. Но кроме христиан и мусульман в этом районе Ирака живут представители таинственной секты езидов.
В своих религиозных представлениях езиды соединили различные элементы зороастризма, распространенного в древнем Иране, иудаизма, несторианства, ислама и других вероучений. Верование езидов исходит из идеи двух начал при сотворении мира — добра и зла, света и тьмы. Они верят в бога, носителя добра, и в сатану, ”дух отрицания”, называемый Мелек-Тауза. Последний выступает в образе павлина и ревностно следит за выполнением предписанных норм поведения. Бог добр, и поэтому, считают езиды, следует добиваться благосклонности сатаны. Они поклоняются изображению павлина, во время религиозных процессий носят его медную статуэтку, курят перед ним благо он жертвуют золотые и серебряные вещи и монеты, но не произносят вслух его имени, слова ”шайтан” или иного созвучного слова. Они никогда не назовут реку ”шатт”, а спички ”шихата”, как это принято и Ираке. После ритуальных шествий медная фигурка павлина передается на сохранение тому езиду, который во время торжественной процессии сделал самое большое пожертвование.
Езиды не едят мясо петуха, ибо он похож на павлина, рыбу, чтобы ”не разгневать Соломона”, салат, под каждый листок которого ”навсегда проник дьявол”, свинину, мясо газели. Синий цвет, по их мнению, приносит несчастье, поэтому они предпочитают не носить одежду этого цвета. Езиды отпускают длинные волосы, которые заплетают в косицы, а на голову надевают войлочные конусообразные колпаки. Они совершают паломничество к могилам своих святых шейхов, постятся только три дня и декабре. Женщины у езидов пользуются большими, чем у мусульман, правами. Девушки свободны в выборе женихов, и невеста может отказать юноше, который претендует на ее руку. Женщине разрешается вторично выйти замуж, если ее супруг отсутствовал в течение года.
О происхождении названия этой секты существует несколько мнений. Езиды называют себя ”дасини”, что созвучно турецкому названию горы Хаккари — Дасен, находящейся на турецкой территории, на стыке границ Ирака, Ирана и Турции. Они говорят на курдском языке, но среди езидов встречаются различные этнические типы. Некоторые считают, что название секты происходит от слова ”яздан”, что на персидском и некоторых диалектах курдского языка означает ”бог”. Кроме того, существует версия, по которой это название связывают с исторической иранской провинцией Язд. Впервые о езидах писали арабские историки XII века, которые сообщили, что ранее эта секта называлась ”адавия” по имени ее основателя шейха Ади ибн Мусафира, умершего в 1161 году. Другие ученые полагают, что происхождение названия секты связано с именем омейядского халифа Язида ибн Муавии, по приказу которого в районе Кербелы был окружен и уничтожен отряд имама Хусейна. Этим объясняется неприязнь шиитов к езидам, которая сохранилась до настоящего времени.