— Ты прекрасна, красотка, у тебя все получится и ни одна змея тебе не помещает. Давай, сделай это. Easy peasy! — подбодрила она себя и направилась обратно.
Вышла, осмотрелась. Уверенно подошла к столику, за которым расположился задумчивый Новицкий.
— Не против?
Новицкий посмотрел на нее мельком. Взгляд его почти сразу вернулся на пляж. И смотрел он как раз туда, откуда только что Ангелина ощутила едва уловимые эмоции. Только сейчас проявились — она почувствовала направленное на себя внимание Кудашовой. В груди потеплело — крах замысла «наставницы» ее порадовал и удовлетворил.
— Против чего? — Новицкий уже смотрел на Ангелину.
— Присяду?
— Конечно, располагайся. Почему я должен быть против?
— Может быть не доверяешь мне после своего предвидения.
— Я доверяю твоему слову, — просто пожал он плечами, снова глядя в сторону лагуны.
— Спасибо. И… прости пожалуйста.
— За что?
— За то, что упала на тебя. Увлеклась с конструктами, устала так, что ноги не держали.
— Бывает. Все нормально, мне не каждый в объятия прекрасные девушки падают. Слушай, а что это за коктейль такой у тебя был?
— Эссенция силы, — ответила слегка озадаченная Ангелина.
Она вдруг поняла, что Новицкий совершенно не догадался о ее недавнем состоянии.
— Восстанавливающая силу эссенция?
— Да.
— Это типа магия, да?
— А… Это типа магия, да. Ты не знаешь, что такое эссенция силы?
Удивление девушки оказалось настолько велико, что отступило даже смущение после едва не закончившегося позором опустошения жизненной силы.
— Я вообще мало что знаю, — вдруг рассмеялся Новицкий.
Ангелина посмотрела на него в смешанных чувствах. Внутри колыхнулись отошедшие было на дальний план эмоции. И вот этого странного человека пророчат ей в мужья? Он какой-то блаженный, как можно легко признаваться в своем невежестве?
— Я что-то не то сказал? — удивился Новицкий, явно заметив что-то в ее взгляде.
Ангелина понимала, что делает ошибку. Но недавнее истощение, эмоциональные качели, эйфория от эссенции силы — от всего этого она оказалась в состоянии словно легкого опьянения, и это мешало ей действовать с холодным разумом.
— Мне кажется, что незнание многих элементарных вещей не является признаком, которым стоит бравировать, — с явным неодобрением произнесла Ангелина.
— Элементарных в смысле простых, или элементарных в смысле принадлежности к элементарной магии?
— Элементарных и в смысле простых, и в смысле принадлежности к элементарной магии.
— По поводу элементарной магии — все просто. Мой образовательный курс сейчас заточен на общие базовые навыки, так что я даже определение элементарной магии еще не видел…
— Это не оправдание, — холодно перебила Ангелина, не в силах сдержать раздражение от ничтожности собеседника.
Смущение отступило совсем далеко, она уже забыла о едва минувшей опасности опозориться. Сейчас в ней кратно вырос градус неприязни и раздражения, который подогревали мысли о том, что именно с этим недалеким и блаженным человеком ей в интересах клана нужно связать свою жизнь.
Прерывая Новицкого на полуслове, Ангелина попыталась сдержать эмоции, но не получилось — в голосе отчетливо прозвучало нескрываемое презрение. И она заметила, что Новицкий это заметил. Но не расстроилась — тем более что смотрел она на нее с прежним отстраненным интересом. Ангелина под этим взглядом светло-голубых глаз продолжила говорить, уже не сдерживая злость. На него, на себя, на клан и вообще на весь это гребаный мир.
— Многие связанные с владением даром вещи и явления являются достоянием массовой культуры, они в открытом доступе. Только крайне бедный кругозором и эрудицией человек может их пропускать, настолько узко глядя в окружающий мир.
Ангелина больше не сдерживалась, говорила резко, холодно. Стараясь быть предельно тактичной в определениях, но уязвить как можно сильнее. Внутри поднялась волна отчаянной злости: она должна променять свои лучшие годы… на это ничтожество?
Новицкий между тем на практически прямое оскорбление совершенно не отреагировал. Настолько недалекий, что даже не понял, что она имела в виду его?
— Знаешь, что Конфуций говорил про категоричность? — неожиданно спросил он с легкой улыбкой.
О том, что по словам Конфуция категоричность есть признак ограниченности, Ангелина слышала. И сейчас вдруг со злостью увидела, что Новицкий широко улыбается.
— Не злись, пожалуйста, я могу все объяснить, — вдруг извиняющимся и открытым жестом развел он руками.
— Я не злюсь! — чуть резче чем следовало бы ответила Ангелина.
Она сама понимала, что явно перегибает палку и копает себе яму, из которой для выполнения задания в интересах клана будет непросто выбраться. Но ей было наплевать — она не могла себя сдерживать, даже хорошо осознавая, что растеряла холодность и спокойствие. Эссенция так действует? Похоже на то. Словно опьянение, только неочевидное — выражающееся в способности гораздо хуже контролировать себя. И побуждая действовать и говорить более откровенно.
— Про образовательный курс я тебе уже сказал, — продолжил Новицкий, не обратив внимания на ее слова и злой прищур. — Надежда Геннадиевна пока не считает нужным вводить меня в курс элементарной магии, больше нацеливая на освоение стандартных боевых навыков и практик с прицелом на участие в военно-спортивных соревновательных дисциплинах. Без магии. Это связано с закалкой психики, разности в подходах освоения дара… Ну да неважно, разные пути, не бери в голову.
Ангелина нахмурилась, не понимая шутит он или действительно несет подобную чушь на полном серьезе. Но Новицкий продолжил, и она вдруг осознала, как ошибалась со своей категоричностью, на что он ей непрозрачно и намекнул недавно.
— По поводу узкого кругозора. Видишь ли, дело в том, что месяц назад я потерял память. Частичная амнезия, но с ней ушли бо́льшие части имеющихся знаний, а со мной остались практически только лишь базовые и рефлекторные навыки.
Ангелина изумленно смотрела на Новицкого, который под ее взглядом недоуменно пожал плечами.
— Получается ты не знала?
— Нет.
— Бывает. Ну забыли сказать, подумаешь мелочь какая.
Ангелина прикусила губу, понимая свой прокол. И понимая прокол отца и его советников, которые инструктировали ее перед вылетом в Нагасаки. Новицкий же снова широко улыбнулся и продолжил с веселыми нотками в голосе:
— Знаешь, иногда кажется, что всем миром управляет тайная ложа. А потом хоба, и выясняется: миром правит не тайная ложа, а явная лажа. Везде косяки вылезают, куда ни глянь, везде все через за… спустя рукава делается. Хочешь сделать хорошо, как говорится, сделай сам.
— Совсем ничего не помнишь? — негромко спросила Ангелина, просто чтобы не молчать.
— Очень мало. Очень. Но на самом деле я не совсем в информационном вакууме, у меня из-за потери памяти в виде исключения есть свой фамильяр. Он доступен, когда я в маске Ви-блокатора, но Надежда Геннадиевна с фамильяром в контакте и дала указание не предоставлять мне пока сведений по магической составляющей обучения.
— Прости, я не… — едва справилась с голосом Ангелина.
«Боже, какой же дурой я себя только что выставила», — пульсировала мысль на первом плане.
— Да ну брось, прекращай. Мне кажется за сегодняшний день ты уже перевыполнила норму оправданий и извинений на ближайшие лет десять вперед.
Ангелина невольно улыбнулась — Новицкий своим предположением попал удивительно в точку.
— Перед остальными я дежурно извинялась, перед тобой искренне, — пожала она плечами. Признать подобное, особенно глядя в блестящие отблеском сияния светло-голубые глаза оказалось неожиданно легко.
— Но два раза.
— Ты прав, на сегодня точно перебор, — невесело усмехнулась Ангелина.
После того как ярко вспыхнувшие злость и раздражение ушли, девушка вдруг осознала, что общаться с Новицким ей неожиданно легко. Он располагал к себе непоколебимой спокойной уверенностью. И беседуя с ним, Ангелина вернула внутреннее спокойствие. Более того, посмотрев на происходящее с новой стороны, она кардинально пересмотрела свое впечатление.