— Големы, вперед! Фаербол! — печатая шаг моё терракотовое войско выдвигается вперед, а сразу три машины, две из которых целёхонькие, сгорают во вспышке пламени, жарящего со всей силой конклава.
Тяжелые пилотируемые машины с разбега врубаются в строй големов, кроша последних с бешеной скоростью. Теперь можно рассмотреть что же они из себя представляют, а то, стыдно сказать, я как-то совсем не уделял внимания этому вопросу, меняя на крестьян всё что можно было сдать внаём. А посмотреть есть на что: здоровенные четырёхрукие воины с двумя гремлинами в хорошо защищенной пилотской кабине — один за другим, задний сидит гораздо выше, чтоб лучше видеть. Первый управляет ногами и нижней парой рук, в которых зажат двуручный меч, а второй — независимой верхней парой в плечевом поясе — сифон и гарпун, эдакий бортстрелок. И если сифон с огнем на големов как-то не очень действует, то гарпун буквально выдергивает из строя то одного то другого голема, где лишившись прикрытия товарищей тот быстро опадает бесформенной грудой нарезанной крупными ломтями глины.
Вот удары замедлились, видимо кончился заряд молниеносной серии. Это что-то вроде встроенного в конструкцию комплекса артефактов с ускорением, причем весьма приличным, но недолгим. Зато самовосстанавливающим свой заряд со временем. Теперь вместо быстрых, но лёгких ударов механические воины бьют с размаха, даже с разворота. Был у них в спецификации некий «пробивной удар» — похоже это он и есть. Но и големы перешли в наступление, сосредоточенно ковыряя подранков, вдобавок сказали своё слово маги, коллективной молнией раскурочив до этого момента то ли самого удачливого то ли трусливого. Еще несколько мгновений и пробитые во многих местах корпуса застывают, а то и заваливаются на бок.
Из двух машин раздаются выстрелы пищалей, — гремлины не сдаются, и даже что-то отстреливают глиняным солдатам, остальные же остовы машин не подают признаков жизни. Вблизи становится отчетливо видно, что глаза этих пилотов заволокло тёмно-фиолетовой дымкой, их лица безэмоциональны, а движения заторможены. Внезапно приходит понимание: Контроль разума! Эти бедолаги под заклятьем контроля, иначе они бы не стали служить пришельцу так быстро!
В этот момент со стороны города из дыма и пыли выходит тощая фигура вражеского героя. Скрестив руки на груди оглядывает наше воинство, затем вытянув обе руки и хрустнув пальцами, лёгкой трусцой начинает двигаться к нам, все больше и больше ускоряясь. Вот он, уже набрав приличную скорость, отработанным движением достаёт из-за спины две кривые сабли, и пригибаясь к земле, бежит еще быстрее. Перед самым строем он забирает немного вбок, огибая отряд големов, избегая боя. Его ноги уже мелькают столь быстро что сливаются в одно размытое пятно.
— Барьер! — испугавшись кричу я, впрочем напрасно, Белая Борода службу знает, и барьер света уже разворачивается с лёгким шелестом.
— Бам-бам-ба-бам — с приглушенным звоном застучали сабли по куполу света, не причинив ему вреда. Среди магов раздались вдохи облегчения. Всё-таки есть у них слабая сторона — физические кондиции, и они прекрасно осведомлены о ней.
Однако герой ведет себя уверенно. Разогнавшись ещё быстрее начинает кружить вокруг отряда големов, делая молниеносные выпады, обрубая наконечники пик. А глиняные бойцы уже не успевают реагировать — такую скорость набрал этот с виду дохляк. Вот уже не осталось целых пик- одни огрызки. Вот зачарованная сталь режет стальные щиты как бумагу. Вот смазанный силуэт проносится вдоль строя и в воздухе разлетаются куски големов вместе с брызгами глины и искрами разрубленного железа. Вот вражина закладывает большой вираж и еще больше разогнавшись (хотя казалось бы, куда уже?) пулей проносится сквозь строй как сквозь масло, взметая фонтан глины, железа, конечностей и просто кусков големов.
Вот эта размытая тварь врезается в самую середину строя, но не выбегает оттуда, а учиняет форменную резню, выгрызая бойцов расходящейся спиралью. Мои бойцы банально не могут попасть по нему, их руки движутся медленнее его тела. Секунды. Буквально через несколько секунд не остается ни одного терракотового воина не только на ногах, но и относительно целым куском.
Из города выходит демон, пробует защиту на зуб, выпустив копьё из чёрного дыма, бесследно рассеянного завесой света. Вражеский герой начинает кружить вокруг барьера, как будто ища слабое место. Его губы шепчут какие-то слова на незнакомом языке, а руки, вместе с оружием, начинают как будто размазываться в пространстве, оставляя за собой исчезающий шлейф.