Пока я размышлял об этом, фон Колер сам по мере моего параллельного рассказа погрузился в состоянии предельного удивления – услышав о наложенном на меня защитно-иллюзорном заклинании озаренной целительницы. Он даже приготовился его снимать, что – по его словам, предполагалось нетривиальной задачей, не причинив при этом вреда мне как адепту темных искусств.
Из пояснений фон Колера получалось, что светлое защитное заклинание опасно для меня также, как и для окружающих. Для того, чтобы снять иллюзорную пелену и защиту, профессору требовалось ювелирно вскрыть светлую ауру и создать под ней вторую, темную, оградив меня от света. После светлое заклинание должно было потерять связь со мной и исчезнуть.
Но в момент, когда фон Колер вознамерился начать, светлая иллюзия неожиданно исчезла сама – как не было. А я предстал перед присутствующими в том виде, в котором оказался после схватки с демоном у фонтана – оборванный и потрепанный. Пришлось в срочном порядке приводить себя в порядок, умываясь и переодеваясь.
Как раз к тому моменту, как я вернул себе приличный вид, немного пришла в себя всерьез обеспокоенная судьбой матери Анастасия. Пользуясь тем, что теперь уже барон не мог справится с удивлением, я задал вопрос княжне об озвученном ей баронстве.
Ответ получил неожиданный. Как оказалось, высочайше утвержденным мнением Государственного Совета, 15 октября 2004 года лейб-гвардии поручику Петру Алексеевичу Штейнбергу было предоставлено право к своей фамилии присоединить фамилию, герб и титул двоюродного дяди, отставного полковника Колониальной армии Третьей Французской республики барона Венсана де-ла-Шапель.
Обитающий в России французский отставной колонель не имел прямых потомков и его титул с владениями, а также наследственным правом его передачи старшему в нисходящем потомстве переходил Петру Штейнбергу. Так что княжеский род Юсуповых-Штейнберг, как оказалось, обладал еще баронским титулом де-ла-Шапель, который и полагался мне по завещанию. Причем владения уже почившего в бозе полковника барона Венсана де-ла-Шапель находились не где-нибудь, а в Архангелогородской губернии. Совсем неподалеку от знаменитых Холмогор, откуда – как известно каждому школьнику, в столицу пришел учиться Михаил Васильевич Ломоносов. И даже не представляю, какие судьбоносные обстоятельства этого мира могли занести на Русский Север полковника французской колониальной армии.
Путем быстрых и нехитрых подсчетов я вычислил, что дарование моему отцу Петру Штейнбергу права на герб и титул барона де-ла-Шапель произошло в дату, близкую к дате рождения Анастасии. И примерно в это же время поручик лейб-гвардии Петр Штейнберг получил княжеский титул. Вот только если предоставление баронского титула, как я обратил внимания со слов Анастасии, было высочайше утверждено, то княжеский титул Петр Штейнберг, я это точно знал, получал уже именным высочайшим указом.
Да, дела тут творились пятнадцать лет назад – продолжая нарезать круги по парку, оценил я привет из прошлого. И вдруг задумавшись, едва не споткнулся. Мда, на поверхности же все лежит, как раньше не догадался? Но понятно, как. Рецепт весьма прост: провести несколько суток без полноценного сна, убегая и убивая людей которые хотят догнать и убить тебя, а после этого сесть за стол важных переговоров, предварительно даже не поужинав и чаю не попив.
«Ах ты ж с-сучка!» - мысленно восхитился я Анастасией.
Может быть, юная княжна нашла решение невзначай. Также, как совсем недавно на дуэли с Разумовской, когда двумя ледяными стрелами девушка перебила противнице сразу три энергетических канала. Тогда тоже ведь могло совершенно случайно получится.
Анастасия сказала оперативникам ФСБ, что я принял баронский титул, и сейчас мне безальтернативно нужно с этим согласится. Нет, в теории я могу поставить под сомнение слова княжны и отказаться принимать титул вовсе, но эту возможность даже не рассматривал. Это будет похоже на ситуацию, когда на тонущем корабле мужчина в расцвете лет и сил стремится занять место в шлюпке прежде, чем там окажутся женщины и дети. То есть неправильный даже с точки зрения мироощущения поступок, не говоря уже о моей репутации, которая сразу окажется ниже плинтуса, когда все детали случившегося окажутся известны. В том, что окажутся, сомнений нет – слишком много было свидетелей происходящего.