- Нет, - покачал я головой. – Мы не…
- Я думала об этом всю ночь, много и не надо. В течении полугода, до третьего марта две тысячи двадцать первого года, или до момента освобождения из-под стражи Анны Николаевны ты поклянешься не действовать во вред нашему роду, даже если я стану его главой, а я поклянусь не предпринимать против тебя никаких враждебных действий и разделить имущество согласно завещанию. Все остальное – это юридические тонкости, в них мы разберемся без силы крови.
- Я не видел завещания.
- А какая разница? Ты же не хочешь забрать больше того, что тебе по нему причитается?
В общем-то неплохой вариант, конечно. Но она права: что мое, то мое и это я не отдам. А чужое…в этом случае лишний конфликт будет, и не только интересов.
Анастасия смотрела внимательно, я же искал в ее словах подвох.
- Подумай, я не тороплю, - произнесла княжна.
- Я должен поклясться не действовать во вред роду, даже если ты станешь его главой.
- Да.
- Ты поклянешься разделить со мной имущество согласно завещанию и не препятствовать мне как войти в род, так и выйти из него.
Настала очередь Анастасии думать. Все это время наши руки были сцеплены рукопожатием. Ладонь девушки была холодной, как лед. А еще тонкой и изящной и по сравнению с моей.
- Да, - кивнула княжна. – Клятва на полгода, или до выхода Анны Николаевны из-под стражи.
- И что делать надо?
- Сейчас покажу, - улыбнулась Анастасия. Сразу после стал ясен смысл протянутой левой руки – княжна вытянула правую к ледяному конусу, и в ее ладони сформировался ледяной кинжал. Даже на первый взгляд было видно, что длинное узкое лезвие необычайно острое – коснись кожи хоть чуть-чуть, как бритва рассечет.
Анастасия резко опустила кинжал, целясь прямо между наших сцепленных рук.
- Ай! – воскликнула она совсем по-детски удивленно, когда промахнулась. И тут же полыхнувший магией взор уперся в меня, когда она поняла, что это именно я отвел в сторону руку. На меня обрушилась вся гамма чувств, вплоть до подозрений и легкого презрения – княжна даже мельком подумала, что я испугался боли.
- Подожди, - покачал я головой, напряженно размышляя. – Эти клятвы приносятся одаренными?
- Да, - с некоторым раздражением и явным нетерпением произнесла Анастасия. Я понимал ее чувства – обсуждать можно было долго, но менять подтвержденное решение действительно несколько странно. Вот только повод у меня был для этого вполне серьезный.
- Я одержимый.
Княжна вздрогнула. И, как я хорошо почувствовал, едва сдержалась от того, чтобы не вырвать свою руку из моей и не отпрянуть. На несколько секунд в куполе повисло молчание, разбавленное едва слышным потрескиванием льда. Интересно, сможет княжна поставить защитную сферу, как недавно в дуэли, если весь этот лед на нас рухнет? – мелькнула у меня мысль.
- Неожиданно, - между тем покачала головой Анастасия, и все же отошла на шаг, разрывая рукопожатие. – Я не знаю, какие последствия для одержимого будет нести клятва крови. И без этого знания я рисковать бы не стала, - уверенно произнесла она. – Хорошо, что ты сказал… и теперь многое становится понятно, - протянула княжна, задумчиво на меня глядя.
- Что, мы опять в тупике? – усмехнулся я, потирая левую ладонь. Несмотря на то, что ледяной клинок кровь не пустил, кожу неприятно потягивало – ведь едва-едва кинжал Анастасии не воткнулся в наши сцепленные руки.
- Нет, - покачала головой княжна, и левой ладонью сжала длинный узкий клинок. Ледяное лезвие было настолько острым, что даже от такого касания показалась кровь, раскрашивая полупрозрачную поверхность причудливыми узорами.
- Я, здесь и сейчас, на своей крови силой своей стихии клянусь… - произнесла княжна, и вдруг резким жестом вырвала из сжатой ладони клинок. Следом за лезвием из сжатого кулака вырвался шлейф крови, но остался висеть в воздухе – словно жидкость в невесомости. Вот только кровь больше не была жидкостью, превратившись в энергетическую субстанцию, окрасившуюся магическим синим сиянием – точь-в-точь как цвет глаз княжны.
- …в том, что если ты следующие шесть месяцев, или до момента выхода из-под стражи Анны Николаевны будешь действовать не во вред, а во благо нашему роду, я не буду препятствовать тебе в том, чтобы войти и выйти в наш род, а также не буду чинить препятствия, если ты решишь забрать то, что тебе принадлежит. Это моя клятва, - закончила Анастасия, и повисшая в воздухе светящаяся субстанция, в которую превратилась кровь, вдруг втянулась обратно в рану. Девушка крупно вздрогнула, глаза ее закатились, и она неловко взмахнула руками, с трудом удерживая равновесие. Я шагнул вперед, подхватив ее и почувствовал, как княжну кинуло в жар, и она застонала от боли. Испугавшись было, я напрягся – не зная, что делать. Но девушка почти сразу пришла в себя и обретя ориентацию в пространстве, мягко отстранилась.