-Хабиби, ты наверное проголодалась? - умиляется Амани и отходит от меня в поисках кошачьего корма.
Зеленоглазая стерва, как оказалось позже пришла предупредить о скором прибытии хозяина дома, то и дело оставляя свою разноцветную шерсть на моих штанинах.
Старик при входе на кухню, как то хмуро посмотрел на меня, набирающего воду в графин и лишь дождавшись моего ухода, обратился на арабском к дочке.
Храбрая моя девочка... Сейчас ей предстоит выслушать неутешительную речь за отказ выходить замуж за этого недоумка Мехмета, строящего из себя важную персону, а на деле является лишь мыльным пузырем, который при одном моем прикосновении лопается и с треском падает вниз.
Берусь за побелку стволов, и на душе становится так тепло от осознавания выбора Амани в мою пользу. Она отказала... Отказала, чтобы быть со мной, любить меня, принадлежать мне. Доверяет. Слепо, но доверяет. Ни за что не откажусь от неё, чего бы мне это ни стоило! Впервые в жизни чувствую себя полноценным человеком, готовым сражаться на необычной войне. В войне за любовь... Это в Америке с этим нет никаких проблем, и девки вешаются на шею сами по себе готовые на все, а здесь... Здесь за любимую женщину приходится бороться, используя порой самые изощренные способы. Восток, черт бы его побрал!
Время близилось к вечеру. На двор опустились сумерки, и я успел заметить, как гости покинули дом, шумно галдя при выходе. Обычай чтоли такой? Странные арабы... Разгреб до конца всю намеченную работу и с довольным выражением лица направился в ванную смывать с себя всю пыль и пот прожитого дня.
В комнате меня ждал поднос с ещё не успевшим остыть ужином и свежепостиранная одежда аккуратно сложенная на стуле. Красавица моя. Ну как её не любить за такую заботу?
После вкусного ужина появилось незамедлительное желание поблагодарить мою девочку за проявленный интерес, но не обнаружив её на кухне, пришлось чуть ли не на цыпочках пробраться в женскую часть дома. Казалось бы, кроме нас троих в этом доме больше нет никого, но сноровка морпеха заставляла всегда быть начеку. Старик уже мирно сопел, когда я проходил мимо его комнаты, так что путь в комнату моей ненаглядной свободен.
-Ты что тут делаешь? - услышал я испуганный шёпот, когда прогул своим телом матрас с рядом лежащей Амани.
-Пришёл сказать тебе спасибо за вкусный ужин, - улыбаюсь, глядя в два осколка ночи. В комнате темно. Лишь лунный свет слегка проявляет очертания.
-Сказал. Можешь идти обратно. - продолжает говорить шёпотом привстав и только сейчас я замечаю распущенные шёлковые волосы источающие тонкий цветочный аромат. За ним хочется тянуться и вдыхать бесконечно, наполняя свои лёгкие. Тело прикрывает полупрозрачная ночная сорочка светлого оттенка. С моего полу лежачего ракурса при лунном просвете замечаю очертания груди с торчащими сосками, толи от холода, толи от возбуждения. Хочется пройтись по этим окружностям языком, от чего я непроизвольно сглатываю и не могу отвести своего блуждающего взгляда.
-Ты куда уставился? - замечает Амани, что взгляд направлен отнюдь не на её милое личико.
-А? Что? Прости я отвлёкся. - еле успеваю ретироваться и устремляю свой взгляд выше.
-Я заметила. - Нотки недовольства.
-Сильно досталось от отца? - пытаюсь сменить тему разговора, но при каждом её шевелении, взгляд и мысли снова возвращаются на интригующие меня полушария. Товарищ в трусах начинает с испугом на меня поглядывать, остерегаясь, что и в этот раз ему ничего не обломится.
Даже не знаю, что ответить ему на это... Готова ли Амани сегодня стать моей целиком и полностью? Время покажет. Но эту ночь мы проведём в одной постели.
26. Эйден
-Отец проигнорировал мой отказ.
Прикрывает тоскливо глаза, и мысленно уходит в себя, возвращаясь к пережитому разговору с отцом. Не замечает, как начинает медленно вырисовывать узоры пальцем по моей груди, тем самым давая товарищу надежду на исполнение мечты. Тащусь от её робких, неосторожных прикосновений, наблюдая за каждым движением руки. Силой мысли пытаюсь направить её тонкие пальчики чуть ниже пояса, но разум отказывается совращать юное создание. Изголодавшийся взгляд снова падает на пухлые окружности и руки сами так, и тянутся к ним на встречу. Нет сил больше терпеть эти муки. Привстаю в положении полусидя, и коснувшись лица Амани завлекаю её за собой в жадном поцелуе. Чувствую безропотное подчинение, и ложу её на спину, удерживая вес своего тела, чтобы не раздавить мою хрупкую девочку. За поцелуем, руки начинают с пристрастием исследовать нежное тело, касаясь недоступных до этой ночи интимных мест. В темноте не видно, но на подсознательном уровне, чувствую, как её лицо, смущаясь, краснеет, а температура тела значительно завышается. Продолжаю упиваться сладкими губами любимой, медленно задираю к верху ночную сорочку.