Время на предположения не было. Единственное что мне оставалось, это незаметно сбежать из дома и вернуться только после ухода этого несносного жениха.
Слава Аллаху, что окна моей комнаты выходили на заднюю часть двора, и я могла без колебаний просочиться к запасному выходу. Наспех одевшись, приставляю небольшой табурет к открытому окну. Убедившись в том, что меня никто не поджидает по другую сторону, тихонько перелезаю. Пройдя пару метров по узкой тропинке сада, замечаю впереди спасительный выход. Последний раз, прежде чем выйти на свободу, решаюсь обернуться назад и удостовериться, что за мной никто не гонится. Путь чист. Слышен лишь продолжающийся разговор на тонах. В мыслях прошу прощения у отца, за то, что ему приходится это переживать из-за меня и молюсь о скорейшем воссоединение с любимым. Тихонько открываю дверь и вижу перед собой вооружённого, нелицеприятного человека.
-Она здесь! - произносит он в рацию, и я чувствую себя загнанной ланью на охоте.
41. Эйден
Путь к дому, где возможно находилась моя Амани был не близок. Если полагаться на данные, которые мне изложил старик, точное месторасположение особняка было за чертой города. Поэтому, я, не теряя и минуты, отправился на его поиски. В голову даже не пришла мысль оповестить об этом случае своих ребят. Возможно, они бы с радостью оказали содействие. Но я почему-то был твёрдо уверен в своих силах. Единственное что меня тревожить - это состояние Амани. Моя девочка... Представляю, какой шок ей пришлось пережить. И как назло, меня не оказалось рядом! Но кто ж знал, что именно в это утро, этому недоумку вздумается украсть девушку, которая принадлежит Мне по праву.
Двухнедельная щетина и национальная одежда снова позволили мне слиться с толпой на улице. Проходя мимо крытых овощных лотков, вспомнил, что с утра ещё ничего не ел. Впрочем, мне и не хотелось. Утолив жажду на центральной площади, заметил, как улицы стали редеть. Люди собирались на вечерний призыв муэдзина. А я продолжал путь не щадя своих ног. Постепенно асфальтированная дорога перешла в пустынную пыль. Это было знаком, моего приближения к цели.
Особняк этого Варвара было трудно не заметить. Стоявший у истоков пустыни, он был похож на оазис. Двухэтажный белоснежный дворец с позолоченными куполами и огромным каскадным бассейном, располагающимся в передней части. На глаза сразу попалась вооружённая охрана. И тут до меня дошло, что при мне нет той самой снайперской винтовки, без которой я ничто! Если бы сейчас здесь был Роуленд, мне бы точно не поздоровилось. Думай Эйден, думай! Ты должен сейчас соображать, как никогда!
Прошёл час. Снаружи дворца ничего не изменилось, никто не приехал и не выехал. Это к лучшему, так как у меня уже был готов план по спасению Амани. И то, что солнце садилось за горизонт, было только на руку.
Дождавшись, когда немного стемнеет, я решил начать наступление не с центральной, а с задней части особняка. Одним приёмом захвата, мне удалось уложить одного из охраны и переодеться в его спецодежду. Алелуйя! Наконец-то я вооружён! Даже дышать легче стало. Осталась самая малость. Найти свою девочку и навсегда покинуть этот город. Интересно, куда этот недоумок её запер? Может в самую высокую башню? Или... Нет, в подвал он её не закроет. Зачем держать в подвале девушку, которую собрался брать в жены? Она в одной из комнат. Это точно! Неслышно пробираясь по коридору похожем на лабиринт в центральную часть дворца, до меня стали доноситься голоса. Конечно, гостиная размером с футбольное поле имеет свои плюсы. К примеру, отличная акустика. Даже слух напрягать не надо.
-Мехмет. Сынок, нам надо поговорить.
-Я слушаю отец.
Надо же, я подоспел на горяченькое! Возможно, он сейчас проговорится, где держит Амани? Убедившись, что я не отражают в зеркале напротив, остановился за углом приготовившись слушать.
-Ты уверен в своём решении?
-Как никогда отец!
-Может все-таки стоит спросить у девушки её согласия? Ты же знаешь, что я с глубоким уважением отношусь к её отцу. Мы с ним давно дружим, да и он не один раз выручал меня.
На минуту мне показалось, что отец этого Варвара настроен дружелюбно. И совсем не одобряет поступок сына.