– О! Аркадий! – удивлённо проговорил Муссолини, узнав художника с которым недавно веселился в «Экспрессе». – Добрый, добрый вечер. – Пожали руки.
– Познакомьтесь, – предложил Аркадий, представляя человека, стоящего рядом с ним. – Коллега по цеху. Свободный художник. Как и положено, без хаты и родины. Вольдемар! – Он торжественно протянул руку, представляя своего друга. Добавил: – Это в русскоязычной версии. А вообще – Уолтер. А это – Бенито и Отто.
Вольдемар снова пожал руки итальянцам. Аркадий пояснил:
– Коллега родом из Южного Уэльса, Великобритания. Но это в прошлой жизни. А в этой – киевлянин Вова.
Муссолини подозрительно посмотрел на Вову.
– Вы из Южного Уэльса?
– А что, не похоже? – вопросом ответил тот. – Вот вы уже точно не оттуда. Я угадал?
– Угадали, – буркнул Муссолини. – Я итальянец. А как это вы, Вова, так удачно адаптировались в биосреду Украины? По разговору и не скажешь, что англичанин. У меня на это ушло лет десять.
– Двенадцать месяцев жизни без документов и без знания языка во всех социальных прослойках, включая нулевую. Язык пришел сам. Наверное, из чувства сострадания.
– Перед вами майор английского спец подразделения. Бывший майор, – вставил слово Аркадий.
– Да ну? – поднял брови Муссолини.
– А вы не иронизируйте. В свете нашего нахождения в месте предполагающем полный уход всех концов в воду, можно и пооткровенничать. Верно, генерал?
– Муссолини прищурившись уставился на неведомого Вову. Тот ненавязчиво пояснил:
– Вы, генерал, были моей целью два года назад в Брюсселе на четырёхстороннем саммите. Вспомнили саммит? А? Ваша фамилия Муссолини. Вы двоюродный внук того Муссолини…
Бенито слушал с застывшей сигаретой в зубах. Аркадий копался в папке с бумагой и карандашами. Скорцени привстал и, подавшись вперёд, запоминал слова.
– И? – прервал затянувшуюся паузу Муссолини, осыпав столбик пепла с сигареты.
– Вашу ликвидацию отменили после вашей драки с американцами. – Вова сел на пластиковое кресло и закинул нога за ногу. Наклонился в сторону Муссолини и отчётливо произнёс: – Можете не верить, но вы понравились моему шефу из Ми-6. Помните, в Брюсселе, в кафе у вас над головой разбилось стекло? Это была пуля моего напарника. Я дал отмену операции в последнюю секунду. Вам везёт по жизни с вашими мордобоями, Муссолини. Вы не обижайтесь…
Итальянец ошарашено глядел на художника Вову. Сказал:
– И вы стали художником?
– После некоторых событий, да. И знаете, я теперь живу. А раньше – функционировал.
– Да вы, собственно, давайте ближе к столу, – проговорил изумлённый деталями из прошлого Муссолини. Скорцени торопливо пододвинул бутылки, опустился в кресло рядом с Вовой-Уолтером и они принялись за пиво.
– А вы не задерживаетесь в Киеве? – спросил англичанина Бенито. – Нехорошие слухи бродят по городу.
– Плевали мы на слухи. Мы знаем, что взрыв будет. И мы хотим его запечатлеть на полотне. Как идейка? – Отпил пол бутылки и посмотрел на итальянца.
– Да никак, – ответил тот. – Если надо – рисуйте. Смотрите только, чтобы он вас не нарисовал. И вы не очень верно представляете себе последствия ядерного взрыва. Впечатлений может оказаться слишком много.
– Для художника много не бывает, – ответил Аркаша. – В смысле впечатлений.
– Может быть, вы и правы, – махнул рукой Бенито. – Рисуйте хоть в самом эпицентре. Но прежде я хотел бы увидеть «Приключение итальянцев в „Экспрессе“». Аркадий, где обещанный шедевр?
– Прорабатываю детали. Скоро будет готов и найдёт своего хозяина. А что, приключения закончились?
– Продолжаются, уважаемый, продолжаются… Вы же видите, как кругом весело. Наш друг из домика белого цвета не даст усохнуть от скуки. Соединённые Штаты ввели особое положение в стране и, похоже, в мире. Только что. – Итальянец указал на телефон, как на источник информации. Добавил: – Вот мы тут со Скорцени от этого приключения прямо чуть под стол не упали. Хорошо, что вы подошли. Да, – повернулся к майору, – а как Великобритания? У вас там оочень тонкие политики и хорошо дружат с Большим Братом. Она, родимая, ничего не ввела?
– Бхутхылочки шапхгать можна!
У стола стоял бомж с мешком.
– Весело живут в белом домике.
– Любезный, неужели стеклотара приехала?
– Я из Уэльса, – сказал Вова – Уолтер.
– Впхгок бехгем.
– А что, есть разница?
– Берите, пожалуйста, – разрешил Скорцени.
– Уэльс всегда хотел стать самостоятельным, неужели вам неизвестно?
– Первый раз слышу.
– Конечно, какой-то там Уэльс! Вот Украина и Россия – это темы. А Уэльс… Что за Уэльс? – сказал Вова-Уолтер и погрузился в пиво.
– Я буду рисовать, – сказал Аркадий и вытащил лист ватмана. – Меня чутьё не подводит. Будет сногсшибательный портрэт номер два.
– Ну, если Уэльс не Великобритания, тогда майор давайте выпьем, – сказал Муссолини и оглядел стол. Крикнул: – Эй, гарсон, бармен, официант, где вы?
Перед итальянцами вырос шустрый хозяин столика.
– Что изволите-с?
– Пиво, уважаемый, имеется?
– Да-с…
– Десять ящиков.
Хозяин столика секунду глядел на Муссолини. Выдавил:
– Десять? Ммм… (20*20=400!) Кхм… (400*20=8000 евро!) Минуточку!!! – И умчался в глубину своих торговых апартаментов.
– Ого, – сказал Аркаша. – Опять массовый запой?
– Нам ещё не хватит, – сказал Муссолини. – Я знаю когда, где, с кем, и сколько. Сейчас надо много.
Рисковый продавец пива, не переводя дыхания, принялся ставить упаковки возле столика. Выложил все ящики и одну бутылку поставил на стол. «Это от фирмы!» – и стал вытирать пот. Муссолини отдал ему шестнадцать розово-фиолетовых бумажек. Аркадий проводил деньги взглядом.
– Мда, – сказал. И взял пиво.
Зазвонил спутниковый телефон. На проводе был Дубина.
– Вы где? – спросил.
– В центре Крещатика проводим круглый стол, – ответил Муссолини. – Присоединяйтесь, полковник. Если, конечно, у вас не назначено рандеву с личностью, собирающейся всё ликвидировать.
– Он мне звонил, – сказал упавшим голосом Дубина.
– И что?
– Ничего.
– Я знаю. Всё в пределах алгоритма. Комедия финита де ля. Наши координаты – сто шагов на запад от входа в метро Крещатик.
– Он пожелал мне крепкого здоровья. Мы уже ничего не успеем сделать, если бы и имели сведения об Объекте. Все мои люди в метрополитене.
– А мы на Крещатике. Вы знаете, полковник, великолепный вечер. Он сегодня, кстати, самый длинный в году. Не пропустите мероприятие. Аркадий уже приготовил кисти и точит карандаши.
– И Аркаша с вами?
– Не только он. Есть даже представители дружественной части Великобритании. Дубина, не валяйте дурака. Круглый стол ждёт вас.
– Мда, я слышу даже по телефону, что он и, правда, круглый.
– Ещё какой круглый! Верно, Скорцени?
– Да, шеф!
В воздухе раздался свистящий гул, перерастающий в грохот, и со стороны Европейской площади на Крещатик влетел заходящий на посадку реактивный АН-2. Коснулся колёсами брусчатки и завыл реверсом двигателя.
– Что это у вас там воет? – встревожено спросил Дубина.
– Похоже, вернулась ваша секретная летающая крепость с восточного похода, – ответил в трубку Муссолини. – Это вы её отозвали?
– Ждите, я буду, – Дубина отключился.
Самолёт остановился прямо перед столом с пивом, метрах в десяти, поворчал турбинами и затих. Открылась кабина.
– Ха! Пацаны! Да здесь весь Крещатик наш! Аркадий, а почему ты не в обозе под Бердичевым?
Бруклин спрыгнул на землю. За ним из самолёта стали выходить Седой, Француз, Парковщик, Димедрол. Шатаясь, вышла Леся и закрыла за собой дверь.
– Где друг мой, Моня? Ужель в глуши неведомой остановили его? Не верю я. Отказываюсь верить! – валял дурака бородатый в тюбетейке.
– Аркаша, – сказал Седой. – Ты всегда, почему-то, оказываешься в непредсказуемом месте. Ааа! – Обернулся в сторону. – Братская Италия с нами!