Стрелы всех трех кранов, взявших новые валуны, выгнулись дугой над привратной башней. Снова Баллиста шагнул в водоворот, чтобы направить один из них – вправо, вправо, немного дальше, пока Максим и два телохранителя пытались прикрыть его своими щитами. Стрела попала одному из них в горло. Он упал на спину, и его кровь забрызгала остальных. У Баллисты защипало глаза. Три захвата освободили свою ношу. С оглушительным треском два валуна пробили крышу черепахи, обнажив ее мягкие внутренности и людей внизу. Баллиста отступил в укрытие. Не было никакого смысла разыгрывать из себя героя без необходимости. Максим и оставшийся телохранитель чуть ли не легли на него сверху.
В дальнейших приказах не было необходимости. Баллиста почувствовал запах смолы и масла. Все горючее, чем можно было выстрелить или бросить со стен, было нацелено на зияющую дыру в крыше черепахи. Жалея, что у них не осталось немного нафты, чтобы уж совсем наверняка. Баллиста закрыл глаза, пытаясь успокоить его дыхание и руки.
-Да, да, да! - открыв глаза, Баллиста увидел Максима, выглядывающего из-за каменных зубцов. Кельт бил кулаком по воздуху.
-Он горит – горит, как христианин в саду Нерона.
Баллиста посмотрел на своего драко, реющего над привратной башней. С шипением южного ветра в его металлических челюстях его белое полотнище в виде длинного носка извивалось и щелкало, как змея. Вражеский обстрел ослаб. К Максиму присоединился Мамурра, и они смотрели поверх зубчатых стен. Деметрий и Багой скорчились на полу. Гречонок был очень бледен. Баллиста погладил его, как будто успокаивал собаку.
-С них хватит. Они бегут. - Максим и Мамурра поднялись на ноги. Баллиста остался там, где был.
Необъяснимым образом на крыше башни появилась группа девушек. На них были очень короткие туники и много дешевых украшений. Угрозы поймать стрелу больше не было. Баллиста смотрел, как девушки идут к зубчатым стенам. Они стояли в ряд, хихикая. Все вместе они задрали туники до талии. Сбитый с толку, Баллиста уставился на пятнадцать голых женских задниц в ряд.
-Какого хрена?
Каменное лицо Мамурры расплылось в широкой ухмылке.
-Сегодня третье мая. - видя полное непонимание на лице Баллисты, префект инженерии продолжил. - Последний день фестиваля Флоралий, когда по традиции городские проститутки исполняют стриптиз. - Он ткнул большим пальцем в ту сторону, куда смотрели девушки. -Эти девушки чтят богов и в то же время показывают Сасанидам то, что им не достанется.
Все мужчины в сторожке смеялись. Только Багой не присоединился к ним.
-Да ладно, - сказал Максим, - не будь ханжой. Даже такому персу, как ты, время от времени должна нравиться девушка, хотя бы тогда, когда у него заканчиваются мальчики.
Багой проигнорировал его и повернулся к Баллисте.
-Показывать то, что не подобает видеть, - это предзнаменование. Любой мобад мог бы тебе это сказать. Это предвещает падение этого города неправедных. Как эти женщины раскроют Сасанидам свои секреты и тайные места, так и Арет.
В течение дня и ночи столб черного маслянистого дыма тянулся на север, когда горел Хосро-Шапур, Слава Шапура. Пламя от огромного тарана и его черепахи освещало ночную тьму.
В течение семи дней Сасаниды предавались своему горю. День и ночь мужчины пировали, пили, пели панихиды и танцевали свои печальные танцы, ряды мужчин медленно поворачивались, обнимая друг друга. Женщины причитали, рвали на себе одежду и били себя в грудь. Звуки отчетливо разносились по равнине.
Затем в течение двух месяцев персы ничего не предпринимали - по крайней мере, ничего особенно активного в продолжении осады. Они действительно вырыли ров и насыпали низкий вал вокруг своего лагеря; не было дерева, чтобы построить частокол. Они разместили конные пикеты за северным и южным ущельями и на дальнем берегу реки. Отряды кавалерии выезжали, по-видимому, на разведку или за фуражом. Иногда безлунными ночами небольшие группы подкрадывались пешком поближе к городу и внезапно выпускали залп стрел, надеясь поймать одного-двух неосторожных стражников на городской стене или нескольких пешеходов на улицах за ее пределами. Тем не менее, в течение двух месяцев Сасаниды больше не предпринимали попыток штурма или новых осадных работ. Весь остаток мая, весь июнь и весь июль персы как будто чего-то ждали.