Максим испепелил взглядом Деметрия, затем Калгака.
- Если я узнаю… - мужчина затих, затем вновь взглянул на мальчика. – Ну, я полагаю, теперь ты перестанешь ныть, что не посетил тот старый храм Афродиты на Кипре – здоровенный черный булыжник и тут есть. – Максим повернулся к Мамурре.
- Все равно, нет смысла терять остаток дня. Хороший рыбак знает, где ставить сети. Пойдемте, мой дорогой префект, выманим пару щук – я их поймаю. Жаль, что придется все же заплатить им.
С этими словами Максим пошел прочь, наслаждаясь мыслью, что все же прищучил Деметрия. Его ненаглядные греческие храмы оказались в точности такими же, как у кучки сирийцев, или кем бы там ни были жители Эмезы.
«Восток в огне» Гарри Сайдботтома, глава 5, изображение №1
Еще один рассвет, еще одно расставание. Баллиста стоял у своего коня, сивого мерина в яблоках. Скакун был сложен изящнее, чем привык северянин, но не слишком. Мерин был в меру горяч и послушен, недостаток скорости он восполнял выносливостью, и походь его была исключительно верна. Баллиста был им доволен, и назвал его Конь Блед.
Человек и конь вздрогнули, когда ворота распахнулись и рыжий свет ламп омыл внутренний двор. Позади слышались приглушенные проклятья и цокот копыт о каменные плиты.
Вот показался Сампсигерам, остановившись наверху лестницы. Баллиста передал поводья Максиму и поднялся к царю.
- Прощай, Марк Клодий Баллиста, вир эгрегий, римский всадник, дукс реки, командующий берегом. Я благодарен за оказанную мне честь.
«Одиозный мелкий засранец. Готов поспорить, жопа твоя шире цистерны», подумал про себя Баллиста. Вслух же он сказал:
- Прощай, Марк Юлий Сампсигерам, жрец Элагабала, царь Эмезы. Это была честь для меня, - Баллиста наклонился вперед и с выражением совершенной искренности добавил:
- Я не забуду послания богов, но никому о нем не расскажу.
- Элагабал, Сол Инвиктус, никогда не ошибается.
С мелодраматичным взмахом плаща Баллиста развернулся, спустился по лестнице и вскочил в седло. Повернув коня, он отдал салют и поскакал прочь со двора.
Нет солдат. Царь Эмезы не дал солдат для борьбы с персами. Недвусмысленный отказ, за которым последовали туманные намеки, что солдаты могут понадобиться для иных целей. Скача к восточным воротам в сопровождении свиты, Баллиста размышлял, почему Эмеза была колыбелью восстаний. Столетиями город не создавал проблем. Затем всего за одно поколение Эмеза породила целую плеяду претендентов на пурпур. Сначала был извращенный юнец, известный под именем своего бога, Элагабала (юнца отправили в клоаку Рима в год рождения Баллисты). Пару лет спустя был Иотапиан (обезглавлен), и всего год назад – Ураний Антонин, которого в цепях приволокли к императорскому двору.
Возможно, все дело в деньгах. Нарастающий спрос римлян на предметы роскоши несказанно оживил торговлю с востоком. Эмеза удачно оседлала торговый путь из Индии через Персидский залив, вверх по Евфрату к Арету, через Пальмиру в Эмезу и дальше на запад. Может, всему виной случай. Женщина из рода жрецов-царей вышла замуж за сенатора по имени Септимий Север, а он возьми да и стань императором. Их сыновья унаследовали трон. Стоило городу породить пару императоров, он захотел породить еще. Может, дело в неудачах самих римлян. Когда Рим не смог защитить Эмезу от персов, богатый, богоспасаемый город был вынужден спасаться сам.
Все претенденты происходили из разных ветвей одной династии царей-жрецов. Можно было понять, почему императоры посадили это Сампсигерама на трон Эмезы. Если кто в этом городе беспокойных жрецов и мог быть безобиден, так этот мелкий прыщ? Но теперь он вошел в роль всерьез: в эти трудные времена Эмеза не могла отправить солдат на защиту Арета, города столь далекого и скорее всего уже обреченного – но храбрые воины Эмезы всегда откликнутся на зов Элагабала в справедливой войне с шансами победить. В послании бога Баллисте были расплывчатые, но не слишком завуалированные намеки на восстание – «упорядоченный мир ждет хаос…рептилия с темной кожей…ярится на римлян…козел, что плутает окольными путями» - вероятно, слова изменников, хотя неоднозначность формулировок не давала шансов это доказать.
Рептилий, видимо, был персидский царь. Козел – Баллистой? Могли бы придумать кого получше, льва там, или кабана. Неважно, он напишет императорам о своих подозрениях. Несмотря на намеки Сампсигерама, Баллиста сомневался, что императоры поверят в его измену.