- Мы сделаем, что приказано, и к любой команде будем готовы. - Баллиста никогда не слышал, чтобы стандартная армейская формула произносилась с меньшим уважением.
- Я проведу смотр твоих людей завтра во втором часу дня на марсовом поле, - сказал Баллиста.
- Как пожелаешь. - Глабрион не добавил "доминус". Это стало казаться Баллисте чем-то вроде привычки среди офицеров в восточных провинциях.
- А затем в четвертом часу мы проверим счета твоего подразделения в здании претория.
- Я передам счетоводу и архивисту. - Тон Глабриона подразумевал, что он бы оставил эти вещи своему бухгалтеру и секретарю.
Его поведение сулило неприятности, но, по крайней мере, до сих пор он не нарушал приказы напрямую – в отличие от командира XX Когорты. И снова, как и в Селевкии, не было никаких признаков Гая Скрибония Муциана. Шансов, что Баллиста когда-нибудь забудет имя трибуна, больше не было. Что делал этот ублюдок Скрибоний? Это второе намеренное пренебрежение было еще хуже первого. Одно дело, что Скрибоний не поехал в Антиохию, чтобы поприветствовать своего нового дукса, хотя таков был приказ, и совсем другое - даже не потрудиться подойти к городским воротам. Это могла быть только преднамеренная попытка подорвать авторитет нового командира, сорвать миссию северянина еще до ее начала.
Баллиста огляделся. Там был Турпион, явно желавший оказаться где-нибудь в другом месте.
Свирепо посмотрев на него, Баллиста сказал:
- Примипил, я хочу, чтобы XX Когорта была на марсовом поле завтра в третьем часу. Счета подразделения будут проверены в шестом часу.
Турпион коротко подтвердил приказ. Какое бы взаимопонимание ни установилось во время долгого путешествия между двумя профессиональными солдатами, оно исчезло, как будто его никогда и не существовало. Лицо Турпиона было замкнутым и враждебным.
- Скажи своему трибуну, что если он дорожит своим будущим, он должен присутствовать.
Баллиста был уверен, что Турпион знал об отсутствии Скрибония больше, чем был готов поведать. Смирившись с тем, что он ничего не узнает перед большой аудиторией из солдат и половиной населения города, он отвернулся.
Совершив жертвоприношение и искупавшись в своем новом дворце, Баллиста направился к храму Артемиды. Там, на пороге того, что сошло за ратушу, он стоял и ждал. Он совсем не нервничал из-за речи, которую ему предстояло произнести сейчас. Она сильно отличалась от предыдущей; в новой речи была лишь жесткая правда.
Храмовый квартал Артемиды занимал целый район. Совет занимал небольшое здание в юго-восточном углу. Удаленность ратуши от агоры многое говорила о политическом балансе между богатыми и бедными в этом городе - члены совета чувствовали себя свободно, собираясь в уединении, вдали от простых людей.
- Доминус, не мог бы ты пройти сюда, пожалуйста? - спросил архонт.
Деметрий прошептал его имя на ухо Баллисте. Анаму был странного вида человеком. В этом не было замысла. Его одежда представляла собой официальную тогу с узкой пурпурной полосой, а окладистая борода и редеющие волосы были традиционно подстрижены. Проблема была в его голове: его лицо было слишком длинным, а глаза - слишком широкими, их опущенные уголки совпадали с уголками рта.
Анаму провел их в U-образную комнату, в которой находилось около сорока человек, советников Арета.
- Марк Клодий Баллиста, Вир Эгрегий, Дукс Реки, добро пожаловать.
Анаму сел на первом ярусе, где было написано его имя. Там уже сидели только Ярхай и Огелос, жрец Артемиды. Многие другие имена на первом ярусе были испорчены. Очевидно, политика была смертельно опасным делом в этом городе. Эти трое выживших были людьми, которые действительно имели значение. И все же было бы небезопасно сбрасывать со счетов других членов совета. Баллиста увидел, что большинство жрецов, встретивших его у ворот, сидели в качестве советников, включая лохматого христианского священника.
Было тихо. Пылинки двигались в солнечном свете. Баллиста начал говорить.
- Советники, вы должны подготовиться к очень большим жертвам. Персы-сасаниды приближаются. Следующей весной они двинутся вверх по Евфрату. Их возглавит Шапур, сам Царь Царей. Поскольку жители Арета уничтожили его гарнизон в прошлом году, он не остановится ни перед чем, чтобы захватить город. Если он преуспеет, живые будут завидовать мертвым. - Баллиста сделал паузу.