Мимо, как движущийся поток,
И ушедшей воды не вернуть,
Потерянный час не прожить вновь.
Ацилий Глабрион откинулся назад, на его губах играла полуулыбка, его рука мимолетно коснулась руки Батшибы.
Овидий. Деметрий читал его. И поэма называлась "Искусство любви". Претенциозная свинья. Ацилий Глабрио читал ее только вчера – вот и вся его ученость. Вот тебе и его самодовольные улыбочки. Деметрий вспомнил, как продолжался отрывок:
Ты, кто сегодня отвергаешь любовника ласку,
Будешь в постели лежать
Стара, холодна, одинока,
Твоя дверь никогда не откроется
В шумную полночь, никогда на рассвете
Не рассыплются яркие розы на пороге твоем!
Слишком рано – ах, ужас!
Плоть становится дряблой и сморщенной,
Чистый цвет уходит с лица
И белые пряди голову всю увенчали,
Седа ты
Отрывки, которые цитировал Ацилий Глабрион, представляли собой серию ехидных шуток в адрес других гостей, которых он, несомненно, считал слишком невоспитанными, чтобы заметить их.
Как продолжался этот пассаж о позднем прибытии? Ты можешь быть невзрачной, но ночью покажешься красоткой подвыпившим: мягкий свет и тени скроют твои недостатки.
В данный момент Деметрий никому ничего не мог сказать. Поделись он своими соображениями с пьяным Баллистой, последствия вполне могли быть катастрофическими. Но, по крайней мере, он разгадал маленький хитрый секрет самодовольного римского патриция.
Ярхай подал сигнал, и появились венки из свежих роз и чаши с духами - символы того, что время еды закончилось и вот-вот начнется время серьезной выпивки и тостов. Деметрий возложил венок на голову Баллисты и поставил свою чашу с духами рядом с правой рукой. Помазав себя, Баллиста жестом велел молодому греку подойти поближе. Северянин взял запасной венок, который Ярхай предоставил именно по этой причине, и возложил его на голову Деметрия. Затем он умастил чело мальчика.
- Долгой жизни, Деметрий.
- Долгой жизни, Кириос.
- Тост – Ацилий Глабрион и не думал умастить чело своему рабу, или увенчать венком – Тост за нашего хозяина синодиарха, защитника каравана, стратега, генерала. Воин, чей меч никогда не спит. За человека, который шагал по колено в персидской крови, чтобы освободить этот город. За Ярхая!
Прежде чем компания успела выпить, Ярхай повернулся и впился взглядом в молодого римлянина. Видавшее виды лицо синодиарха исказилось от едва сдерживаемого гнева. На сломанной правой скуле дернулся мускул.
- Нет! Никто не будет пить за это в моем доме. - Ярхай посмотрел на Баллисту. - Да, я помог положить конец оккупации этого города Сасанидами, - его губы скривились от отвращения.
- Ты, наверное, еще слишком молод, чтобы понять, - сказал он северянину, - А этот, наверное, вообще никогда не поймет, – он мотнул головой в сторону Ацилия Глабриона и сделал паузу. Его глаза были устремлены на Баллисту, но взгляд - вглубь собственной памяти.
- У многих из персидского гарнизона были здесь семьи. Да, я брел по щиколотку в крови - крови женщин, детей, грудных младенцев. Наши отважные сограждане восстали и устроили им резню, изнасиловали, пытали, а затем убили их – всех до единого. Они хвастались, что "очищают" город от "рептилий".
Взгляд Ярхая снова сфокусировался. Он посмотрел на Батшибу, затем на Баллисту.
- Всю свою жизнь я убивал. Таков хлеб синодиарха. Ты защищаешь караваны. Ты разговариваешь с кочевниками, живущими в пустыне. Ты лжешь, обманываешь, подкупаешь, идешь на компромисс. И когда все это перестает помогать, ты убиваешь.
- Мне снятся сны. Плохие сны. - лицевая мышца дернулась. - Таких снов я бы не пожелал даже Анаму и Огелосу… Вы верите в загробную жизнь, в наказание после смерти? - его взгляд снова стал расфокусированным.
- Иногда мне снится, что я умер. Я стою в роще черных тополей у океанского ручья. Я плачу перевозчику. Я пересекаю ненавистную реку. Радамант выносит мне приговор. Я должен отправиться по дороге на поля наказаний Тартара. И они ждут меня - "добрые", демоны возмездия, а за ними и другие: все те, кого я убил, их раны все еще свежи. Нет необходимости спешить. У нас есть вечность. - Ярхай глубоко вздохнул, а затем улыбнулся самоуничижительной улыбкой. - Но, возможно, у меня нет монополии на внутренних демонов...