Северянин решил начать обход здесь, потому что в этой башне находилась одна из самых больших баллист. Прямоугольная рама из укрепленной железом твердой древесины шириной около десяти футов удерживала на каждом конце торсионную пружину из скрученных сухожилий, каждая высотой с очень рослого человека. В эти пружины были вставлены рычаги. Ложе длиной около двадцати футов выступало из рамы. К нему был прикреплен ползунок, на задней части которого были защелки, зацеплявшие тетиву лука. Две мощные лебедки оттянули назад ползунок и тетиву, сгибая рычаги лука. Снаряд был помещен в ползунок. Храповик удерживал ползунок на месте, а универсальный шарнир позволял ему легко перемещаться из стороны в сторону, вверх и вниз. Солдат прицелился, и спусковой крючок высвободил устрашающую торсионную силу пружин.
Баллиста с удовольствием пробежал глазами по темному полированному дереву, по тусклому блеску металла. Все баллисты работали по одним и тем же принципам, но это был особенно прекрасный образец. Прекрасное и смертоносное творение инженерной мысли, это огромное оружие метнуло тщательно закругленный каменный шар весом не менее двадцати фунтов. У Арета было еще три таких массивных машины; две на крыше Пальмирских ворот и одна на четвертой башне к северу. Шесть других камнеметов Арета метали шестифунтовые камни. Все, кроме одного, прикрывали западную стену, стену, которая выходила на равнину – ибо именно через равнину враги повели бы собственные машины к стенам города.
Ацилий Глабрион представил Баллисту расчету орудия – одному обученному баллистарию, отвечавшему за машину, и его неквалифицированным помощникам: четырем лебедчикам и двум погрузчикам. Казалось, они были рады, когда Баллиста запросил демонстрационный выстрел. Он указал на скалу примерно в 400 ярдах от себя на пределе дальности стрельбы орудия. Баллисте мучительно хотелось выстрелить самому, но он держал себя в руках.
Пропела тетива, снаряд скользнул по ложу и ушел вдаль. Все те восемь или девять секунд, что камень провел в воздухе, он сиял белым в отраженном солнечном свете. Фонтан грязи показал, где он приземлился; примерно в тридцати ярдах ближе и по крайней мере в двадцати справа от цели
- Какую скорострельность вы можете поддерживать?
Баллистарий даже не попытался ответить на вопрос Баллисты, но довольно беспомощно посмотрел на Ацилия Глабриона. Последний в кой-то веки выглядел слегка смущенным.
- Я не могу сказать. Предыдущий дукс реки не поощрял – на самом деле, он специально запрещал – практиковаться в стрельбе. Он сказал, что это пустая трата дорогих боеприпасов, опасность для прохожих и гробниц на равнине. Моим людям никогда раньше не разрешали стрелять.
- Сколько здесь обученных баллистариев?
- По два в каждой центурии, всего двадцать четыре, - ответил Ацилий Глабрион, храбро пытаясь сохранить лицо.
Баллиста ухмыльнулся.
- Все это скоро изменится.
Отряд, теперь включавший Ацилия Глабриона, отправился на юг в инспекционный обход. Они остановились, чтобы рассмотреть стены, вперед выступили два архитектора. Построенные прямо на скальной породе, стены были высотой около тридцати пяти футов, с зубцами наверху. Они были широкими, с боевой галереей в 5 шагов шириной. Башни возвышались примерно на десять футов над ними и простирались как спереди, так и сзади. Зубчатые парапеты башен продолжались в стороны, препятствуя легкому передвижению по боевой галерее любого врага, которому удалось взобраться на стены.
Местные архитекторы, как один, заверили свою аудиторию, что стены находятся в хорошем состоянии; вероятно, в империуме не было более прекрасных стен, за которыми можно было бы чувствовать себя в большей безопасности.
Баллиста поблагодарил их. Его внимание привлекла центурия XX Когорты, маршировавшая на марсово поле. Турпион серьезно отнесся к полученным приказам. Баллиста снова обратил свое внимание на стены.
- Стены хороши, - продолжал Баллиста, - но сами по себе они недостаточны. Мы должны вырыть ров перед западной стеной, чтобы тараны или осадные башни не могли легко приблизиться. - он взглянул на Деметрия, который уже делал заметки.