У Баллисты было всего несколько часов сна, но, как ни странно, они были глубокими и спокойными. Он чувствовал себя свежим и бодрым. В такое утро невозможно было не чувствовать себя хорошо – даже после катастрофы предыдущего вечера.
Позади себя Баллиста слышал, как Калгак приближается по террасе. Это было не просто ничем не сдерживаемое хрипение и кашель, а вдобавок и очень хорошо слышное бормотание. Непоколебимо преданный, на публике престарелый каледонец был молчалив до такой степени, что отзывался о своем господине исключительно односложно. И все же, когда они оставались наедине, он позволял себе, на правах старого воспитателя, говорить все, что ему заблагорассудится, как будто он думал вслух – обычно это была череда критики и жалоб:
- Завернувшись в овчину... любуясь восходом солнца... возможно, теперь он начнет цитировать гребаные стихи. - затем, с той же громкостью, но другим тоном:
- Доброе утро, господин. Я принес твой меч.
- Спасибо. Что ты сказал?
-Твой меч.
-Нет, до этого.
-Ничего.
-Прекрасное утро. Это напоминает мне о поэзии Багоя. Позволь мне попробовать что-нибудь на латыни: "Проснись! Ибо Утро в Чашу Ночи Бросило Камень, обращающий Звезды в Бегство: И Вот! Охотник Востока поймал Башню Великого Короля в Петлю Света. Что ты об этом думаешь? - усмехнулся Баллиста.
-Очень мило. - губы Калгака поджались тоньше, более сварливо, чем когда-либо. - Дай мне ту овчину. Они ждут тебя у ворот. - его бормотание, «время и место… твой отец не декламировал стихи на рассвете, как влюбленная девушка...», раздавалось все тише и тише, когда он удалялся во дворец.
Баллиста вместе с Максимом и Деметрием подошел к сгоревшим руинам склада. Мамурра уже был там. Возможно, он был там всю ночь.
-Мы будем делать то, что прикажут, и по любой команде мы будем готовы. - бойко отсалютовал префект инженерии. Его лицо и предплечья были черными от сажи.
-Твоя оценка?
-Не очень хорошо, но могло быть и хуже. Здание придется снести. Почти все снаряды сгорели. Все запчасти для баллист: шайбы, храповики и тому подобное, похоронены под этой кучей. - он провел рукой по лицу жестом усталого человека.
-Но все формованные камни для баллист хранились снаружи, так что все они в порядке. Я собираюсь натянуть веревки, чтобы попытаться опрокинуть стены наружу. Возможно, нам удастся спасти кое–что из металлической арматуры, некоторые металлические наконечники болтов - зависит от того, насколько сильно там разгорелся огонь. - Мамурра сделал паузу, сделал большой глоток воды и вылил немного себе на голову. Сажа стекала, оставляя странные черные полосы.
-В любом случае, это не совсем та катастрофа, которой кто-то хотел.
-Ты уверен, что это был поджог?
-Пойдем со мной. - Мамурра повел их к северо-восточному углу здания. - Не подходи слишком близко к стенам. Они могут обрушиться в любой момент. Но есть запах.
Баллиста так и сделал, и его желудок скрутило. Он снова увидел, как шест начал медленно поворачиваться, амфора над его головой начала опрокидываться, вспомнил крики и другой запах – запах горящей плоти.
-Нафта.
-Да, однажды понюхав ее, ты уже никогда не забудешь. Нет, если ты видел ее в действии. - Мамурра указал на маленькую почерневшую вентиляционную решетку высоко в стене. - Я думаю, они налили её туда. Потом, вероятно, бросили туда лампу
Баллиста огляделся, пытаясь мысленно представить себе поджог - последний час дневного света, вокруг никого. Один человек или больше? И побежал бы он или попытался смешаться с собирающейся толпой?
-Есть свидетели. Те двое. - Мамурра указал на двух несчастных мужчин, сидящих на земле под охраной двух легионеров.
-Они оба видели человека на улице серподелов, убегающего на юго-восток.
-Смогу описать его отчетливо?
Мамурра рассмеялся.
- Да, оба, и превосходно. Один видел невысокого черноволосого мужчину в грубом плаще, а другой видел высокого мужчину без плаща, лысого, как лысуха.