Отряд двинулся ко входу в южное ущелье. Здесь они спешились и повели своих лошадей вниз по каменистому склону. Баллиста пошел первым, обувь скользила по камням, поскальзывалась в грязи. Внизу было шире, и они могли снова оседлать коней и спуститься дальше. К тому времени, когда слева высоко замаячили стены Арета, они проделали немалый путь вниз.
С первого взгляда было очевидно, что никто в здравом уме не станет пытаться штурмовать южную стену города. Подъем занял бы целую вечность, ведь склон был длинным и крутым, и, если не считать редкого небольшого колючего кустарника, склон оврага был совершенно голым. Открытая для любых снарядов сверху, она была идеальной поражаемой зоной.
Не то чтобы по склону оврага вообще нельзя было взобраться. Наверху была задние ворота, к которым вела паутина тропинок и козьих троп. Нужно было бы оставить охрану. Многие города пали из-за того, что нападавшие поднимались по труднопроходимым местам, на которые защитники не обращали внимания. Но только неожиданность или вероломство могли заставить врага проникнуть в этот город.
Когда они поехали дальше, перед ними открылся овраг. С такого расстояния городские стены были неуязвимы для обстрела осадных машин. Баллиста заметил большое количество пещер высоко на склоне прямо под стенами. К ним вели несколько головокружительных тропинок.
-Это гробницы, господин, - сказал один из кавалеристов. - Христианские катакомбы. - он сплюнул. - Они не хотят быть похороненными вместе с остальными в нашем некрополе, и мы не хотим, чтобы их трупы были там. - он снова сплюнул. - Если вы спросите меня, они являются причиной всех наших проблем. Боги заботились о нас, веками, держали империю в своих руках. Затем появляются эти христиане. Они отрицают существование богов, не приносят жертв. Боги раздражены, снимают свою защиту, и вы получаете смутное время. Это яснее ясного, - зажав большой палец между указательным и указательным, он отвел сглаз.
-Я мало что о них знаю, - сказал Баллиста.
-Дай боги, чтоб так оно и оставалось, доминус, - ответил солдат, переходя на шаг. - Что касается их болтовни насчет "не убий", я хотел бы посмотреть, как они отнесутся к этому, когда огромный хренов варвар засунет свой член им в задницу – прошу прощения, доминус.
Баллиста сделал отрицающий жест, как бы говоря: "Не думай об этом, я часто помышляю об анальном изнасиловании членов религиозных меньшинств".
Ущелье несколько сузилось, а затем расширилось, достигнув поймы Евфрата. Справа виднелись густые заросли тамариска, редкие тополя и дикие финиковые пальмы. Повернув налево, они подошли к воротам, встроенным в стену так, что для входа нужно было повернуть налево, открывая таким образом правую, незащищенную сторону. Ворота были простым сооружением, а стена - достаточно слабой, высотой не более двенадцати футов, но Баллисту нисколько не беспокоила скудость этих защитных сооружений. Чтобы приблизиться к ним, персам пришлось бы либо подойти со стороны реки – маловероятно, учитывая, что защитники реквизировали или потопили бы все лодки на среднем Евфрате, – либо следовать маршрутом, который только что использовал отряд Баллисты, – и это было бы безрассудно, поскольку это означало бы маршировать по бедной местности в течение нескольких сотен шагов, постоянно подвергаясь обстрелам из города.
-Деметрий, пожалуйста, запомни: мы разместим тяжелые камни на краю южного ущелья, чтобы обрушить их на любых персов достаточно глупых чтобы приблизиться оттуда.
Ворота распахнулись, и контуберний легионеров отдал салют. Баллиста и его люди спешились и поболтали с ними. Внутри стены у подножия утесов еще больше легионеров открывали вход в один из заколоченных туннелей. Баллиста посмотрел на склон и подавил дрожь при мысли о том, что лежало позади, о мокром темном туннеле, по которому он с тревогой пробирался два дня назад.