Солдаты тоже усердно трудились. В день Нового года Баллиста обнародовал свои планы по обороне города. Никто, даже Ацилий Глабрион, не засмеялся. Северянин сосредоточил свои силы на западной стене, обращенной к открытой пустыне. Здесь на зубчатых стенах должны были находиться не менее восьми из двенадцати центурий IIII Скифского и все шесть центурий XX Пальмирской Когорты. Договоренность заключалась в том, что каждая секция зубчатой стены меж двух башен будет защищаться одной центурией легионеров и одной из - из ауксилии. Еще одна центурия из IIII Скифского будет размещена у главных ворот. На крайнем севере стены оставалась только одна центурия XX Когорты чтобы прикрыть последние четыре башни, но здесь северный овраг изгибался, чтобы обеспечить дополнительную защиту, и башни в любом случае были ближе друг к другу.
Другие стены были защищены куда хуже. Северная стена, обращенная к ущелью, удерживалась только одной центурией IIII Скифского и двумя спешенными турмами XX Когорты. Восточная стена, обращенная к Евфрату, будет охраняться нумерием Анаму, а одна центурия IIII Скифского будет следить за Водяными воротами, туннелями и двумя воротами у воды. Наконец, гарнизон южной стены над ущельем должен был состоять из нумерий Ярхая и Огелоса, и только одна спешенная турма XX Когорты охраняла задние ворота.
Реальной слабостью плана было небольшое количество резервов – всего две центурии IIII Скифского, одна из которых была размещена вокруг марсова поля и одна - в большом караван-сарае, и две турмы XX Когорты, одна из которых охраняла зернохранилища, а другая - новый артиллерийский склад. При нынешнем уровне укомплектования это составляло всего 140 легионеров и 72 ауксилария.
И все же этот план получил сдержанное одобрение. Конечно, главная опасность действительно лежала на западной стене. Его будут удерживать не менее 560 человек из IIII Скифского и 642 - из XX Когорты. Ауксиларии были лучниками, а легионеры - мастерами рукопашного боя. Их будут поддерживать двадцать пять артиллерийских орудий, девять камнеметов и шестнадцать болтометов.
Старшие офицеры успокоились еще больше, когда Баллиста рассказал о дополнительных мерах, которые будут приняты, когда закончат гласис, контр-гласис и ров. Последние двести ярдов до западной стены будут усеяны ловушками. Там будет разбросан чеснок, металлические шарики с шипами. Независимо от того, как ляжет чеснок, острый шип всегда указывал вверх. Там будут ямы. В одних были шипы, в других - реквизированные огромные сосуды, наполненные ограниченным запасом нафты. Камни, которые можно сбросить на врага, сложат на стенах. Там будут краны, снабженные цепями, как для сброса больших камней, так и для захвата любых сасанидских таранов, которые приблизятся к стене. Большие металлические чаши с песком нагревались на огне. При осаде Новы раскаленный добела песок оказался почти таким же эффективным, как нафта при Аквилее.
Шестого января, закончив работу над планами, Баллиста решил, что ему нужна пьянка. Не изнеженный греческий или римский симпозиум, а настоящая попойка. Он спросил Максима, может ли он найти приличный бар – разве великий понтифик (Pontifex Maximus – верховный понтифик, непереводимая игра слов - прим. перев.) гадит в лесу? – и сказал Мамурре, что он может присоединиться к ним. Это было на следующий день после январских нон, одного из "черных дней", но Баллиста рос далеко от Рима и его суеверий.
-Похоже, все в порядке. - Баллиста пробежал глазами по стойке. Комната и девочки выглядели чистыми. На стене напротив него висела картина, изображающая пару, занимающуюся сексом, балансируя на двух натянутых канатах. Девушка стояла на четвереньках, мужчина обнимал ее сзади и пил чашу вина. Он смотрел на зрителя с самодовольным видом.
-Я выбрал его, потому что слышал, что Ацилий Глабрион запретил его посещение своим легионерам, - сказал Максим.
-Почему? - спросила Мамурра.
-О, потому что, когда он приходит сюда, ему нравится уединение, когда корчмари трахают его в жопу до беспамятства, - ответил Максим.
Мамурра по-совиному посмотрел на ирландца, прежде чем расхохотаться. Баллиста присоединился к ним.
Симпатичная белокурая девушка с большой грудью, скудной одеждой и застывшей улыбкой подошла к ним с напитками и кое-какой едой. Максим спросил, как ее зовут. Когда она наклонилась, ирландец скользнул рукой под ее тунику и поиграл с одной из ее грудей. Он пощипал ее сосок, пока тот не встал. - Может быть, увидимся позже, - крикнул он ей вслед, когда она уходила.