Баллиста сел и оглядел своих людей. Они должны начать двигаться. И снова его поразило, как легко подстраиваться под действия других людей. Двадцать три человека и двадцать восемь лошадей только для того, чтобы отвезти его посмотреть на маленький форт менее чем в пятидесяти милях отсюда. Как и гарнизон Кастеллума, кавалькада была неправильного размера. Она была слишком мала, чтобы отбиться от любого военного отряда сасанидов, настроенного достаточно решительно, и слишком велика, чтобы двигаться быстро. Численность свиты Баллисты, каким-то образом без какого-либо намерения с его стороны, увеличилась, чтобы соответствовать ожиданиям римлян. Дуксу, находящемуся в дороге, нужны были писцы, посыльные, охранники. Ему повезло, что он не оказался обремененным еще и массажистом, кондитером и волосатым греческим философом. Баллиста чувствовал, что ему следовало отправиться в Кастеллум только с Максимом и Деметрием. Двигаясь быстро, они могли бы избежать любых неприятностей. Только глупый кочевник попытался бы ограбить Максима.
Привязанные лошади съели свое сено и либо спали, либо беспорядочно рыскали по земле в поисках чего-нибудь съедобного. Солнце припекало, но в тени деревьев все еще было прохладно. Мужчины отдыхали или лежали, тихо разговаривая; у них было все время мира. Баллиста снова лег и закрыл глаза. Внезапная детская фантазия овладела им. Почему бы просто не оседлать коня, ускользнуть и в полном одиночестве отправиться на запад, чтобы никогда не возвращаться к шумным раздражениям Арета? Но он сразу понял, что это невозможно. А как насчет Максима и Деметрия – и Калгака? И тогда возникает большой вопрос: куда бы он пошел? Сидеть в своем залитом солнцем саду на утесах Тавромения или пить у камина в отцовском зале с высокой крышей?
В конце концов именно Ромул снова заставил их двигаться, указав с некоторым упреком, что теперь они не доберутся до разрушенного караван-сарая, который отмечал точку на полпути, до наступления темноты. Баллиста сказал, что это не имеет значения. Максим громко и неоднократно повторял, что это было скрытое благословение: такие места, несомненно, кишели змеями; открытый воздух был намного, намного безопаснее.
День прошел по схеме утра: река слева, широкая пустота неба и земли, широкая дорога вдоль плато, всегда поворачивающая на юг. Как и утром, иногда они спускались по дороге в овраги, и лошадиные копыта посылали впереди дождь камней, иногда дорога снова поднималась прямо, а иногда она не торопилась, извиваясь, спускалась к реке и бежала вдоль поймы, через тамариски и финиковые пальмы, пока не появилась подходящая появилась возможность вернуться на плато.
Низкое зимнее солнце отбрасывало длинные тени слева от них, превращая лошадей и всадников в странных вытянутых зверей, как вдруг что-то произошло. Все началось тихо. Максим наклонился, коснулся колена Баллисты и мотнул головой в ту сторону, откуда они пришли. Баллиста повернул своего коня в сторону, чтобы лучше видеть. Кавалерист, дежуривший в тылу, был в поле зрения. Он был далеко, но быстро догонял их. Он скакал галопом, хотя и не совсем ровно. Южный ветер поднимал пыль, поднятую его лошадью, вверх по течению позади них. Колонна остановилась. Поняв, что за ним наблюдают, кавалерист собрал концы своего плаща в правую руку и помахал ими в воздухе - обычный сигнал "вижу врага".
Он все еще был далеко. Они ждали, не сводя глаз с кавалериста, а глядя поверх него, чтобы увидеть, что может появиться. Пять эквитов-сингуляров с колонной, развернутой веером в линию. Позади них флегматично ждали слуги с вьючными животными. Писцы и посланники быстро переговаривались между собой. Все они выглядели очень испуганными, кроме писца с испанским акцентом, который ждал так же бесстрастно, как и любой из солдат.
Ничто не проявило себя к тому времени, когда кавалерист остановил свою лошадь перед Баллистой.
–Доминус, легкая кавалерия сасанидов, лучники – около пятидесяти или шестидесяти человек - примерно в трех милях отсюда.
-В каком направлении они направляются?
-Они шли с запада, спускаясь с холмов к реке.
-Они тебя видели?
-Да.