Он ехал верхом на прекрасном нисейском жеребце. Он был угольно-черным, широкогрудым, ростом не менее шестнадцати ладоней. «Хорошо, что на нас напала легкая кавалерия», - подумал Баллиста. Конь Блед никогда бы не поставил такого зверя на дыбы.
Сурен натянул поводья своего коня. Он остановился шагах в тридцати от ворот. Баллиста вздохнул с облегчением. Вражеский вельможа обнаружил бы две ловушки, расставленные Баллистой. Он пересек две ямы на дороге, одну в ста и одну в пятидесяти шагах от ворот. Ямы были скрыты от посторонних глаз, засыпанные сверху толстым слоем песка, но глухой стук копыт его жеребца предупредил бы перса. И все же пока он ничего не должен знать о последней яме, решающей, всего в двадцати шагах от ворот.
Сурен не торопился снимать высокий шлем в форме хищной птицы, возможно, орла. Его собственные черты, как оказалось, тоже напоминали орлиные. С уверенностью человека, чьи предки владели обширными пастбищами на протяжении бесчисленных поколений, он посмотрел на людей на зубчатых стенах.
-Кто здесь командует? Сурен говорил по-гречески почти без акцента. Его голос был хорошо слышен.
-Я Марк Клодий Баллиста, сын Исангрима, Дукс Реки. Я здесь командую.
Сурен слегка склонил голову набок, словно желая получше рассмотреть этого белокурого варвара с римским именем и титулом.
-Шахиншах Шапур велел мне передать тебе, чтобы ты нагрел воду и приготовил ему еду. Сегодня вечером он примет ванну и поест в своем городе Арет.
Баллиста откинул голову назад и рассмеялся.
-Я уверен, что бездельник, который выдает себя за вашего кириоса, с удовольствием залез бы в ванну и предложил свою задницу любому желающему, но я боюсь, что вода будет слишком горячей, а мои солдаты слишком грубыми для его хрупкого телосложения.
Казалось, не тронутый непристойностью, Сурен методично начал расстегивать верхнюю часть колчана, висевшего у его правого бедра.
-Что, черт возьми, он делает? - шепотом спросила Баллиста у Багоя.
-Он готовится официально объявить войну. Он выстрелит стрелой из тростника, символизирующей войну.
-Да хуй ему. Тихо передайте Мамурре приказ стрелять.
Приказ передавался от человека к человеку через крышу надвратного дома и вниз по лестнице.
Достав предположительно правильную символическую стрелу, Сурен вытащил свой лук из футляра. Он как раз насаживал стрелу, когда раздался ужасающий громкий звон, скольжение, глухой удар выпущенного снаряда. К его чести, Сурен едва вздрогнул, когда болт пролетел в нескольких футах над его головой. Собравшись с духом, он натянул лук и послал стрелу высоко над городскими стенами. Затем он заставил свою лошадь встать на дыбы. Блестящая шерсть жеребца переливалась, когда он поворачивался на задних ногах. - крикнул Сурен через плечо.
-Не ешь всего копченого угря, северянин. Мой кириос его очень любит.
Баллиста приказал остальной артиллерии стрелять. Когда Сурен и его великолепный скакун скрылись за поворотом дороги, снаряды описали дугу над их головами, но упали на некотором расстоянии от рядов наблюдавшей за ними армии Сасанидов.
-Умно, - сказал Ацилий Глабрион. - Очень умно предвосхитить их варварское объявление войны импровизированной версией нашей собственной римской церемонии метания копья на вражескую территорию.
Вездесущая насмешка исчезла из голоса трибуна, когда он продолжил:
-Но если ты обманул их, заставив думать, что дальность действия нашей артиллерии составляет всего около 300 шагов, это будет ещё умнее.
Баллиста кивнул. На самом деле, он думал о чем-то другом, о Вотане Всеотце, бросающем свое копье в ряды ванов в первой в истории войне. И с самой первой войны это был очень маленький шаг к мысли о Рагнареке, войне в конце времен, когда Асгард падет и смерть придет как к людям, так и к богам.
Баллиста стоял, прислонившись к стене террасы дворца Дукса Реки. Он смотрел вниз и за реку. Он смотрел на что-то ужасное.
Откуда взялась эта женщина? Он приказал кавалерии методично прочесывать противоположный берег, загоняя всех, кого они находили, к лодкам и обратно через реку. Он раздраженно подумал, что нелегко было переправить две кавалерийские колонны туда и обратно через Евфрат. Конечно, некоторые дураки всегда будут оставаться в ложной бредовой безопасности своих домов, независимо от того, с какой уверенностью вы говорите им об ужасе, который люди или боги собираются на них навестить. Может быть, Сасаниды привезли ее с собой.