— А еще я принес собу, будете? — спросил он.
Я встала с татами, снова потерла спину. Я чувствовала себя старой и разваливающейся на части.
Гречневая лапша мне точно не помешает, решила я.
— Буду, конечно!
Собственный голос показался мне блеклым и бесцветным. Я сложила руки на груди и посмотрела на потолок: с одной из балок свисали фонарики.
— А кто вы, Матеуш? В смысле, кем работаете в Агентстве? — диалог давался мне с трудом, я ужасно не любила общение с незнакомыми людьми. Матеуш тоже вел себя скованно, но здесь он был в положении хозяина дома и «старшего товарища», поэтому, наверное, чувствовал себя чуточку комфортнее.
— Оммёдзи, вроде как, — отозвался Матеуш под звук работающей микроволновой печи, — я тоже часть системы. Хранитель границ, традиций и истории.
— Серьезно? — я не смогла сдержать улыбки, уж очень дико это прозвучало, — оммёдзи? Как вы дошли до жизни такой? В смысле, каким образом гайдзин вдруг стал японским колдуном?
Матеуш обернулся и быстро ответил:
— Долгая история. В другой раз. Пива?
Он достал из холодильника две бутылки «Асахи», открыл их и протянул одну мне.
Происходящее напоминало мне то ли сцену из фильма, то ли эпизод из давно прочитанной книги.
Матеуш разложил лапшу по чашкам, поставил на поднос и отправился на веранду с видом на дикий сад.
Я последовала за ним. Мы уселись на пол, свесили ноги вниз.
В саду стрекотали сверчки и цикады. Настоящий уголок тишины и умиротворения в самом сердце огромного мегаполиса. Я вспомнила фильм про оммёдзи с улыбкой кицунэ, демона-лисицы. Мы с Андреем даже бывали в синтоистских храмах, построенных в его честь. Абэ-но Сэймэй, конечно же. И как я сразу не вспомнила.
Напряжение начало постепенно спадать. Матеуш явно не испытывал восторга от общения с незнакомцами. Ситуация тяготила его точно так же, как и меня. Андрей бы пошутил, чтобы разбавить неловкое молчание. Но его больше не было рядом, теперь мне приходилось к этому привыкать.
Я взяла чашку с лапшой и принялась за еду. Было чертовски вкусно.
Говорят, если ступишь на территорию духов, станешь частью их мира. Вот что случилось со мной.
Я ела лапшу и размышляла об этом. Видела, как таяла моя прошлая жизнь: она становилась всего лишь дымом свечи, а потом исчезала, стертая порывом ветра.
Я отставила чашку в сторону и вернулась к «Асахи». Я пребывала в странном пограничном состоянии: глубокое внутреннее спокойствие смешивалось с нервозностью и страхом. Я боялась будущего. Ужасно, панически боялась.
— Матеуш — это ваше настоящее имя? — спросила я, — есть ли у меня шанс вернуть свое?
Молодой человек кивнул.
У него был красивый профиль. Прямой, аристократический нос, длинные ресницы. В уголках глаз появились первые, едва различимые морщинки. Мне недавно исполнилось двадцать девять, Матеуш вряд ли был сильно старше.
— Конечно, есть. У Реставраторов слишком мало колдунов в штате. Иногда они вербуют людей со стороны. Дают шанс тем, кто выбирает расстаться с именем. Как правило, вы работаете на них год, а потом они возвращают вас обратно. При желании, работу можно сохранить.
— Кто они такие, все же?..
— Реставраторы живут в сумеречной зоне на границе между миром духов и миром людей. Работают экзорцистами, еще заботятся о сохранности мистической, хм, фауны… В общем, много чего интересного делают. Ботаники вроде меня становятся оммёдзи, тоже очень нужная профессия...
Матеуш убрал за ухо непослушную прядь волос и смущенно улыбнулся:
— Не бойтесь, Инари. Смотрели «Унесенных призраками»? Тихиро пришлось работать у Юбабы, прежде чем она расколдовала своих родителей. Вы тоже не потеряны для мира. Жизнь продолжается. Она будет теперь совсем другой, это точно. Но, может, вам даже понравится.
— Если бы я лет в семнадцать увидела Мокуси, точно бы спятила!
— Мокуси — самое очарование, в отличие от некоторых индивидов, — Матеуш слегка скривился, видимо, воспоминания были свежими и не особо приятными, — у нас в штате довольно много призраков, а уж демонов-ёкаев — тем более...