Вопрос поставил меня в тупик. Я вдруг вспомнил старика, потерявшихся детишек, несчастную Харуко. Подумал о тете Элис и Эндрю… Мне нестерпимо захотелось сказать правду. Ответить честно и искренне, и все же…
— Конечно же, книги Кодзи Судзуки, игра «Сайлент Хилл», творчество Стивена Кинга и аниме.
Минамото, кажется, вздохнула с облегчением. Она сделала глоток из стакана и предложила аудитории:
— От лица канала Nihon Future TV сообщаю, что нам было бы интересно заняться дизайном монстров и саундтреком. Так же хотим поработать с мистером Митчеллом и его коллегами при написании сценария. Мистер Кеннеди, не могли бы вы озвучить ваш бизнес-план, чтобы господа партнеры приняли окончательное решение?
Кеннеди сиял. Он явно дождался своего звездного часа. Бизнес-план был составлен идеально, он учитывал все мыслимые и не очень риски, охватывал наиболее спорные моменты. Я с облегчением передал микрофон шефу и включил новую презентацию, сплошь состоявшую из цифр и диаграмм.
Обсуждение продолжалось еще полчаса; я полностью выпал из процесса. Я бездумно листал соцсети, размышляя об ироничности вселенной.
Кажется, мои кошмары вот-вот принесут огромные деньги компании.
Мои монстры вырвутся наружу и станут чьими-то еще. Они больше не будут принадлежать только мне.
Полчаса показались мне вечностью. Когда гости начали кланяться и жать друг другу руки, при этом вдохновенно улыбаясь, я понял, что совещание завершилось. Минамото-сан подошла ко мне и заявила:
— Прекрасное выступление, Митчелл-сан! Ждем вас вечером на фуршете!
Кеннеди и Крис выглядели так, будто наконец познали смысл жизни и перекинулись парой фраз с самим господом богом.
— Это успех, Макс! Ты слышал, слышал? Инвесторы вложатся в проект!..
— Как же круто! — Кристин заключила меня в объятия, — поверить не могу, что у нас получилось…
— Все уже было решено на высшем уровне, вообще-то, — пробурчал я, — Минамото уже давно договорилась с директором.
— Но финальное решение приняли именно сегодня, — Кеннеди чуть ли не плакал от счастья, — кто бы мог подумать, что твои наркоманские фантазии так дорого стоят, а? — внезапно вырвалось у шефа.
— Сам в шоке, — огрызнулся я, сделав вид, что не обратил внимания на его слова.
Кеннеди с омерзительно-притворной заботой похлопал меня по плечу и унесся обхаживать инвесторов. Кристин упорхнула вслед за ним.
Я засунул ноутбук в сумку, попрощался с Минамото и поспешил вернуться в свой номер.
На душе было гадко, но совсем не потому, что начальник считал мой сериал «наркоманской фантазией». Ничего нового, в общем-то. Я догадывался, что он считает меня «парнем не от мира сего». А пару минут назад он фактически признался в этом. По большому счету, мне было плевать на его мнение. Инвесторы приняли решение и мой проект получил новую жизнь. Я погружусь в работу и типы вроде мистера Кеннеди превратятся в картонные декорации. Будет важна только история…
А может быть и нет. Я знал: скоро произойдет какая-то гадость. Меня затянет в круговорот хреновых событий, и я окажусь в самом эпицентре этого дерьмового торнадо.
И раз уж я никак не могу остановить приближающийся торнадо, не проще ли завалиться спать и позволить ему унести тебя в Страну Оз?
23:23
В Токио не существовало границы между днем и ночью. Жизнь не замирала ни на секунду; одно время суток плавно перетекало в другое, и на смену дневным обитателям приходили ночные создания. Тысячи, сотни тысяч, миллионы людей и их бесконечное броуновское движение. В какой-то момент оно перестало раздражать меня и будто загипнотизировало. Местные и туристы выпивали, гуляли, предавались бессмысленному и беспощадному шоппингу, искали партнера на ночь, смеялись, спешили — словом, жили, подчинившись ритму мегаполиса. Я растворился в потоке и просто шел вперед без конкретной цели. В одном из крошечных баров Сибуи я выпил полбутылки сливового вина и закусил жареными осьминожками. Я запостил в твиттер пару сообщений — напомнить друзьям, что я еще жив, а в Токио, в целом, очень даже неплохо.
Включив Pink Floyd, и отправился бродить дальше. Я фотографировал улочки, людей, даже сделал пару селфи с очень сложным лицом. Вино постепенно выветривалось, и я погружался в какое-то унылое, тоскливое состояние. Я вдруг понял, что хочу домой, к семье, хочу, чтобы мы собрались толпой: родители, мои брат с сестрой, племянники — шумно и весело, как на Рождество, мы бы сидели у камина и ели потрясающий мамин пирог с апельсинами…