Не поверив ей, Тайнан приподнялся и с досадой убедился, что они действительно лежат на ее кровати, а не у него, как он сначала решил.
– Вы всегда позволяете нагим мужчинам забираться к вам в постель? – спросил он.
– Никогда.
– Но мне же вы разрешили!
Его лукавая улыбка разозлила Амару.
– Нечего ухмыляться, Тайнан! Говорю вам: ничего не было!
Тайнан всмотрелся в ее лицо, заметив в нем напряжение, и усомнился в произнесенных словах.
– Честно говоря, я ничего не помню после того, как оказался в душе в нижнем белье, так что вынужден положиться на ваши слова. Но все же, по-моему, вы лжете.
– Лгу?! – Оскорбившись, Амара хотела соскочить с постели, но Тайнан приподнялся и удержал ее. – Пустите меня! – потребовала она.
– Разве можно так говорить с делегатом мирной конференции, которого вы поклялись защищать?
– Если он и дальше будет проявлять такую агрессивность, то – да!
Тайнан наклонился и поцеловал ее в лоб.
– Извините, если вчера разочаровал вас. Не сомневаюсь, что вскоре я справлюсь с этим лучше.
Уверенная, что Тайнан не разочаровал бы ее, Амара густо покраснела. Однако если бы сказала об этом, он еще пуще принялся бы ухаживать за ней, а Амаре этого не хотелось.
– Вам нужна другая женщина, Тайнан.
– Так я не разочаровал вас? – спросил он. Теперь улыбка у него была просто чудесная, но вопрос показался ей абсурдным.
– Ничего не произошло! – твердо сказала она. – Под действием наркотика вы ходили во сне. Не полагайтесь на свои фантазии. Я вас пожалела – вот и все.
Тайнан наклонился и снова поцеловал ее. Застигнутая врасплох, Амара сказала:
– Ваш поцелуй не похож на проявление жалости.
Амара знала, что это был страстный поцелуй, но не хотела признаваться в этом. Она молча отвернулась и закрыла глаза: если Тайнан не хочет прислушаться к голосу разума, ей придется просто его игнорировать.
Блеснувшие в ее глазах слезы заставили Тайнана замолчать. Конечно, он не знает женщин, но даже ему было понятно, что Амара плачет не от радости.
– Я не хотел вас огорчить, – поспешно сказал он. Смущенный тем, что ему не удалось продлить ту радость, которую, как ему казалось, они испытали ночью, он встал и прошел в туалет. Там на крючке висел его летный костюм и уже высохшее нижнее белье. Тайнан посмотрел в зеркало: небритый, он выглядел довольно угрожающе. Возможно, ему стоит на время переговоров отрастить бороду.
Одевшись, он подождал, пока Амара примет душ, решив приготовить для нее йогуртовую смесь.
– Я приготовил вам завтрак, – объявил он, когда девушка вернулась в каюту. – Скажите, как у меня получилось.
– Уверена, что хорошо. Спасибо.
Амара разложила столик и села, но вид у нее по-прежнему был расстроенный. Тайнан не знал, что делать. Принеся из камбуза свою кашу, сел рядом с ней.
– Вас тревожит, что я не смогу хорошо представлять Аладо…
– Это не так!
– Допускаю, что вас беспокою не я, а агрессивность других делегатов. Так?
Амара кивнула. Йогурт Тайнана был не слишком вкусным, но еще ни один мужчина не готовил ей еду, и Амара была так тронута, что промолчала.
– Хранители не всегда жили так мирно, как сейчас. В детстве я постоянно дрался с одним мальчишкой, которого они воспитывали. – Тайнан почувствовал, что ему трудно рассказывать об Орионе Шоде без неприязни. – Он был на шесть лет старше и с дьявольским наслаждением измывался надо мной. Если мне поручали что-нибудь сделать, он дожидался, когда я закончу, а потом старался все испортить. Так что все думали, будто я плохо выполнил задание. Тогда меня наказывали, а он хохотал и подначивал других мальчиков, чтобы те тоже надо мной издевались.
– А как же Главный Хранитель? Разве он не замечал, что происходит?
– Тогда этот пост занимал не Грегори Нэш, и, к сожалению, того человека ввела в заблуждение моя неудачливость. Этот русоволосый мальчик прикидывался ангелочком, как только подозрения падали на него. Мы глубоко презирали друг друга, но он был старше, и мне приходилось плохо. Когда мне исполнилось двенадцать, я наконец нашел в себе силы положить этому конец.
Пораженная его рассказом, Амара отодвинула йогурт:
– И что же вы сделали?
– Вызвал его на бой во дворе. При этом было много свидетелей, так что отказаться он не мог – его сочли бы трусом. Я заставил его заплатить за все.
– Вы его сильно избили?
Тайнан рассмеялся, хотя эти воспоминания причиняли ему боль.
– Нет. Ему было восемнадцать, и он значительно превосходил меня в весе, по меньшей мере килограммов на пятнадцать. Я попал в лазарет с тремя переломанными ребрами, но когда оттуда вышел, его в Цитадели уже не было. С тех пор я никогда не боялся вступать в бой. Неважно, кто противник и что за бой мы ведем: спарринг в спортзале или философский спор.