Калитка была открыта, и Белун с ходу проскочил в нее, за ним ворвалась взъерошенная Найда. Чуть не сбив Денисова с ног, медведь и собака пробежали мимо него к березе и легли там, вывалив от усталости языки.
— Совсем осатанели! — рассердился Денисов. — На людей бросаются! — Он был в полной озадаченности. Думал, Найда вернется одна, а она вон что выкинула. — На кой шут пригнала-то? — недовольно сказал он, подходя к собаке. — Тебя что, просили?
Найда улавливала осуждающий тон хозяина, но не понимала, чем заслужила это осуждение, и виновато вертела хвостом и заглядывала Денисову в глаза, словно хотела сказать: тебе не потрафишь, старалась-старалась, и все нехорошо.
— Вот и нянчайся с ним сама, — продолжал Денисов, — а у меня и без вас дел по горло. А ты тоже хорош, — обратился он к Белуну. — Какой из тебя медведь, когда тебя собака, как телка, гоняет? Так и будешь всю жизнь?
В отличие от Найды Белун и ухом не повел на упреки Денисова, и тот махнул рукой: нашел кого стыдить — медведя! Да и за что стыдить? Что Найду послушался? А кого ж ему слушать? Найда для него мать, он ведь даже и не знает, что на свете есть медведи. А пока не узнает, Найда так и будет командовать. Придется укоротить ей крылышки, на привязи подержать. Этот-то наверняка в лес запросится, и пускай идет, а Найду ни ногой.
Утром действительно все повторилось в точности. Белун ни за что не хотел сидеть на цепи, и Денисов отвязал его и выпустил за калитку, а на Найду, ожидавшую того же, прикрикнул, показывая, что никаких поблажек больше не будет. Но окрик подействовал лишь на пять минут, пока Белун косолапил к лесу; едва же он скрылся среди деревьев, как Найда заметалась и зашлась лаем.
Леший бы с ней, пускай бесится, подумал Денисов. Надоест — перестанет.
Но лай Найды становился все отчаяннее, в нем слышалось самое настоящее рыдание, и Денисову в конце концов стало жалко собаку. К тому же он подумал: а чего он боится? Что Найда снова пригонит Белуна? Ну пригонит и пригонит. Переночуют, а утром он их опять выпустит. Белун все равно не будет жить на кордоне, по всему видно, а Найда когда-никогда набегается. Да это даже и хорошо, что уходят, забот меньше. Сидели б дома — только и знал бы, что колготился. С одной кормежкой замучаешься, им двоим ведро на день надо.
— Ладно, не блажи, — сказал Денисов, снимая с Найды ошейник. — Догоняй своего ненаглядного.
Найда пулей вылетела за калитку и, разбрасывая в стороны ошметья мокрого снега, припустилась к лесу. Спустя несколько минут оттуда донесся радостный лай, и Денисов понял: догнала.
С того дня и повелось: утром Денисов выпускал Найду с Белуном, и они до вечера пропадали в тайге. Но как-то раз не пришли и вечером, и Денисов всполошился. Выходил на крыльцо, ждал, однако ни медведя, ни собаки не было. Вернулись они только на следующий день, а вскоре такие отлучки вошли у них в правило. Пропадали в лесу по два-три дня, но Денисов постепенно привык к этому и стал спать спокойно. Единственное, что тревожило, — как бы Найда совсем не отбилась от дома, не одичала бы, но пока ничего такого не было заметно. Да и Найда с Белуном время от времени устраивали себе перерыв и оставались на кордоне, отъедаясь и отсыпаясь на весеннем солнышке. И незаметно такой распорядок стал привычным для всех, и оставалось только дожидаться, когда начнется и схлынет паводок, чтобы затем ходить в лес всей компанией.
Глава 12
Пропал среди бела дня
Разлив, как и ожидалось, был большим, и Денисову пришлось целыми днями мотаться на своей лодке, чтобы поспеть туда, где требовалась помощь. В ней нуждались многие, но не всем можно было помочь. Лисы и барсуки, даже застигнутые водой, не давались в руки, с остервенением кусались, когда Денисов пробовал вылавливать их, и он спас лишь нескольких, совсем обессилевших и потому не так огрызавшихся.
Легче было с зайцами. Догоняя их, Денисов хватал зверьков за уши и втаскивал в лодку, где они сидели смирно, не рискуя выпрыгнуть за борт. Как заправский дед Мазай, Денисов раз за разом отвозил косых на сухой берег и там выпускал их. Даже не отряхнувшись, зайцы давали такого стрекача, что Денисов только смеялся, глядя им вслед.
За две недели, что держался разлив, Денисов в кровь сбил руки шестом, однако не позволил себе никакого перерыва, тем более что половодье заперло дома Белуна и Найду, которые сидели на кордоне, как в крепости, полностью избавив Денисова от присмотра за ними.