Жить среди людей, предок которых медведь, — это ли не гордость для мальчишки? Тем более если твой отец, пусть даже и названный, во всем верховодит у этих людей. С ним почтительно здороваются, к нему идут за советом; он говорит, что и как надо делать, чтобы была удачной охота, а жизнь обеспеченной. Но не только за этим шли к Маркелу Наконечному. Был он еще и лекарь, снимал всякую боль и вправлял кости, а главное — будто бы умел угадывать судьбу. Правда, об этом говорили по-разному. Одни — что самому Маркелу дана способность все узнавать о человеке, другие — что этому его обучила жена, вогулка Василиса, потому как у своих, у вогулов, Василиса была колдуньей. Что у нее, мол, и сейчас есть всякие коренья и смолы, которые, коли их выпить, делают человека вещим.
Кто тут был прав и правда ли все это — Яшка не знал, но охотники свято выполняли все, чему наставлял их Маркел, и Яшке приходилось по душе, когда он видел, как внимательно слушают отца охотники.
Они и к нему относились не так сдержанно и сурово, как к другим ребятишкам, — и потому, что Яшка жил в доме Маркела, и потому, что он удивлял их своей страстью и способностью к охоте. Удивлялись его раннему умению хорошо стрелять, быстро разбираться в звериных следах, неприхотливости к удобствам, без которых не вынесешь постоянную жизнь в лесу. Каждый охотник на свой лад обучал Яшку какому-нибудь делу: один — разжигать при любой погоде костер, другой — быстро и без всяких огрехов снимать шкуру с добычи, третий — правильно набивать патроны. Во всех этих делах были свои умельцы, и Яшке передавался лучший опыт, которого не накопишь, если охотишься сам по себе.
На привалах в лесу, когда готовили пищу и потом ели, рассказывались разные истории, в том числе и о медведях, причем охотники никогда не называли медведя его именем, а всегда по-разному — бабаем, когтистым стариком, дедушкой, но чаще всего коротким и непонятным для Яшки словом — аю. Раз Яшка не вытерпел и спросил, что означает это самое аю. Оказалось — медведь. А вот откуда это слово пошло — никто из охотников толком не знал. Некоторые говорили, что от татар, которые всегда жили здесь, другие им возражали — ни от каких не от татар, а от вогулов. Да и свой род охотники называли не родом, а еще более непонятно, чем аю, — тухумом. А вместе, стало быть, и получалось: аю-тухум, медвежий род.
Все это было интересно, но Яшку давно занимал один вопрос: как же так получается, что охотники из медвежьего рода не охотятся на медведей? Другие — так сплошь и рядом, а эти нет. Дай бог, раз в году и убьют какого-нибудь. Привезут в деревню, а потом соберутся все в одном доме и пляшут да поют вокруг этого медведя. Мясо едят, но разве хватит одного косолапого на всех? По кусочку только и достается.
Нет, существующее положение было Яшке не по нутру. Охотиться так охотиться. В лесу этих медведей полно, хоть каждый день стреляй, однако никто и не думает, обходят за версту, если увидят.
Такое недоумение долго продолжаться не могло, и Яшка наконец пристал с расспросами к отцу.
— Нельзя, сынок, стрелять дедушку, — ответил Маркел. — Он наш сродственник, а как же ты убьешь сродственника?
— Другие же стреляют, — возразил Яшка. — Вон дядька Иван Басаргин.
— Федотыч-то? Федотыч нам не указ, он из другого рода, потому и охотится. А убьем мы — грех на душу возьмем, а за грех, Яша, спросится. Был у нас один такой. Убил втихую дедушку-то, никто и не знал, а на другого самострел поставил. На тропе, значит. Так что ты думаешь? Сам и налетел на стрелу-то. Нашли, а у него эта самая стрела наскрозь вышла. Правда-то есть, сынок.
Яшка не посмел перечить отцу, но слова Маркела его не убедили. А сам Маркел подумал: как бы не упустить парня. Ишь куда занесло дьяволенка — дедушку ему подавай! А кто виноват во всем? Ты и виноват, Маркел. Только и учишь стрелять да выслеживать, а о главном ни гу-гу. Все ждешь, когда сын повзрослеет, а он вон какой, из молодых, да ранний. А может, и не ранний — в каком годе нашли-то его? Чай, в двадцать первом? А сейчас, слава богу, тридцать третий. Пятнадцать уже Яше, а то и поболе, точно-то никто не знает. Так что хватит откладывать дело, Маркел, пора исполнять, что задумано.
Какое дело имел в виду Маркел Наконечный — об этом читатель скоро узнает, и мы не будем забегать вперед, тем более что надо еще кое-что сказать о Яшке.
Разговор с отцом, как уже сказано, его не убедил. Он горел желанием испробовать себя на медвежьей охоте, а потому решил, в обход отцовских предупреждений, найти человека, который помог бы ему осуществить страстно лелеемую мечту. Собственно, искать такого человека и не приходилось, он был давно у Яшки на примете — это его Яшка упомянул в разговоре с отцом.