Иван Басаргин, которого все в деревне называли по отчеству — Федотычем, был в глазах Яшки именно тем охотником, каким пятнадцатилетний подросток спал и видел себя. Сильный, спокойный, а главное, независимый, Федотыч не первый год охотился на медведей. Медвежья охота — дело нешуточное, на медведя ходят целой ватагой, и только немногие храбрецы могут схватиться с ним один на один. Федотыч был таким одиночкой, и это особенно привлекало Яшку, в характере которого самостоятельность, а вернее нежелание слушаться кого бы то ни было, являлась едва ли не главной чертой. Помощников и подсказчиков Яшка не выносил. Другой особенностью его натуры была крайняя нетерпеливость. Задуманного он всегда хотел добиться как можно быстрее, не считаясь при этом ни с чем. Как мы увидим позже, именно это качество во многом определило дальнейшую судьбу Яшки; сейчас же оно подтолкнуло его на встречу с Федотычем, что также не пройдет бесследно.
Встретиться с медвежатником у него дома — на это Яшка не решился, побоялся огласки. У Федотыча и жена, и две дочери, навострят уши, а потом растрезвонят обо всем. Яшка подкараулил охотника, когда тот возвращался из леса.
— Здорово, дядька Иван! — сказал он, стараясь не тушеваться перед Федотычем.
— Здорово, коли не шутишь. Куды это на ночь глядя собрался?
— Дак никуды, тебя жду.
— Меня? — удивился Федотыч. — Это ишшо зачем?
Яшка не имел привычки подходить к делу издалека.
— Возьми меня на охоту, дядька Иван.
— На охоту? — еще больше удивился Федотыч. — Какая ж летом охота, Яшк? Зимой — другое дело.
— Дак я и говорю про зиму. Возьмешь, а?
Федотыч был наслышан о Яшкиных успехах, и в эту минуту пожалел, что у него нет такого вот, как этот паренек, сына, с которым можно было бы ходить в лес, но что-нибудь пообещать Яшке он не мог. У него не было прав ни распоряжаться Яшкиной жизнью, ни переступить запрет, по которому охотникам из медвежьего рода не дозволялось убивать медведей. А Яшка жил у этих охотников, и запрет в полной мере касался и его.
— Не могу я, парень, — ответил он. — Рад бы, да не могу. Нельзя тебе ведмедей бить. Дознается Маркел со своими — и тебе достанется, и мне голову сымут.
Говоря так, Федотыч не думал, что Яшка расценит его слова по-своему. Но именно это и случилось. Яшка воспринял сказанное как проявление трусости со стороны Федотыча, и на его лице отразилось презрение.
— Ну и целуй в ж… своего Маркела! — зло сказал он.
— Да ты што, парень?! — опешил Федотыч. — Пошто отца-то поливаешь?
— А-а! — отмахнулся Яшка и быстро пошел в сторону деревни.
Ну и сучонок, думал Федотыч, глядя ему вслед. Подрастет — волком станет. Это ж надо, про отца так!..
Постояв еще немного, Федотыч пошел домой. Они с Яшкой жили на разных концах деревни, и сейчас их дороги расходились. Но, шагая каждый к своему дому, они еще не догадывались, что через много лет эти дороги сойдутся и сведут их уже как врагов.
Глава 3
«Вот брат твой!..»
«…Пора исполнять, что задумано…» Похоже на некую клятву, на последние слова защитника цитадели, решившегося на какой-то важный шаг. Но что хотел сказать этим Маркел Наконечный? Какое дело замыслил в надежде удержать взрослеющего сына от крайности?
Об этом знали только он сам и охотники. Что же касается Яшки, он ни о чем не подозревал и был занят строительством разных планов, связанных лишь с одним: что надо сделать, чтобы стать медвежатником. Эти планы предусматривали многое, в том числе и побег из дома, но тут-то и произошли события, сначала отсрочившие все на неопределенное время, а затем, наоборот, все приблизившие.
— Ну, сынок, — сказал однажды отец, — завтра ты увидишь своего брата.
Яшка несказанно удивился: какого еще брата?! Сколько живет, а никогда не слышал, что у него есть брат. Где же он был все это время?
Но отец ничего не ответил на эти вопросы. Сказал только, что завтра Яшка обо всем узнает.
Утром отец пораньше поднял Яшку и повел его на другой конец деревни, где на отшибе стояла та самая изба, которая всегда занимала воображение Яшки и от которой его всегда прогоняли. Впрочем, изба — это слишком громко, скорее сруб, низкий и с одним маленьким оконцем, очень похожий на баню. К нему-то и привел отец Яшку, и тот увидел, что вокруг сруба уже собрались все охотники. При виде Маркела и Яшки они расступились, пропуская их к двери.