В назначенный день пришли разведчики и сказали: медведь на месте, пасется на том же увале, где и пасся. Место открытое, но много камней и валунов, за которые можно схорониться. Тогда с богом, сказал Маркел, и все двинулись вслед за разведчиками.
Через час были на месте. Залегли за камнями и скоро увидели медведя, неторопливо бродящего по увалу. До него было далеко, но даже отсюда угадывались матерость зверя и та сила, с какой он переворачивал камни, отыскивая под ними червей и личинок.
Маркел махнул рукой, и Яшка и еще двое охотников стали подкрадываться к медведю. Мигом пригибались и прятались за камни, едва зверь поднимал голову. Помня слова отца, Яшка сдерживал себя и каждый раз выжидал сколько нужно, хотя его так и подмывало побыстрее добраться до цели.
Медведь пока не чуял опасности, и охотники наконец приблизились к нему на выстрел. Правда, Яшке казалось, что можно подойти и поближе, но помощники строго показали глазами: хватит. И сделали знак: давай, мол.
Со всей предосторожностью положив ствол винтовки на камень, Яшка открыл крышку над полкой и проверил, не просыпался ли порох. Затем взвел курок и замер, дожидаясь, когда медведь повернется к нему левым боком. И когда тот повернулся, Яшка, выцелив звериную лопатку, плавно спустил курок. Чиркнул по полке кремень, вспыхнул порох. «Большуха» грянула, эхо заметалось среди камней, и медведь, словно споткнувшись, сунулся носом в землю и медленно повалился набок.
Немного выждав, охотники подошли к медведю. Пуля попала ему точно в сердце — Яшка подтвердил свою репутацию меткого стрелка.
Пока разглядывали медведя и обсуждали выстрел, подошли остальные и тоже похвалили Яшку. Кое-кто закурил, но Маркел сказал, что некогда раскуривать, дел впереди невпроворот. Готовьте носилки, да двинем.
Погрузив тушу на носилки, которые несли сразу шестеро, спустились с увала и пошли в глубь тайги. Куда — Яшка не представлял. Не мог и сказать, сколько шли, попеременно таща носилки, и, только когда выбрались на берег незнакомого озера, понял: оно и есть цель похода.
Крутой узкий мыс вдавался в озеро, и на мысу, на большой поляне, окруженной вековыми соснами и лиственницами, остановились. Положили на землю носилки с медведем, сняли с плеч ружья и мешки и сели отдохнуть с дороги.
Яшка не разделял общего настроя, обходя поляну и с интересом разглядывая ее. Поляна была не простая. Посередке виднелся большой черный круг от кострища, а на деревьях повсюду висели медвежьи черепа, по цвету которых можно было догадаться, как долго они висят здесь. Самые старые, посеревшие от дождей и ветров, висели, наверное, уже не один десяток лет; другие были побелее, а несколько черепов выглядели совсем свежими. Яшка никогда не слышал слова «капище», но догадывался, что поляна является для охотников каким-то особым местом, куда другим вход запрещен. И с нетерпением дожидался, когда начнется то, ради чего они и собрались здесь.
А охотники, отдохнув и покурив, принялись за дело. Одни пошли собирать дрова, другие, развязав артельный мешок, вынули из него большой чугунный котел с дужкой и закопченные железные рогули, а трое стали разделывать медведя. Яшка хотел присоединиться к ним, но Маркел остановил его, сказав, что сегодня ему не положено ничего делать. Сиди и жди, придет и твое время.
Ждать так ждать. Яшка сел под дерево и стал смотреть, как разделывают медведя. Сначала подумал, что как и обычно, но оказалось по-другому — шкуру сняли только с туловища, которое тут же разрубили и положили в котел, а голову и лапы не тронули. Свернули шкуру так, что казалось: медведь цел, лежит отдыхает.
В тайге вечерело, под кустами сгущались тени, но тут запалили костер, и на поляне снова стало светло. Вбили рогули и привесили на них котел с медвежьим мясом. Скоро от него пошел такой запах, что у Яшки потекли слюнки и засосало в пустом желудке — с утра ведь ни росинки во рту. Охотники тоже нет-нет да и посматривали на котел, и только Маркел не проявлял к нему никакого интереса. Достав из мешка медную закопченную плошку, он стал ножом крошить в нее чагу — то ли гриб, то ли что другое, что чаще всего растет на березах. Зачем отец крошит чагу — это Яшка знал. Накрошит, а потом подожжет, и будет чага тлеть и своим дымом отгонять злых духов. Так было и на том медвежьем празднике, который Яшка видел.