На озеро добрались к половине дня. Оставив Костю с амуницией на берегу, Яшка пошел на разведку и сразу же убедился, что лоси не покинули насиженного места: везде были следы, помет и лосиные погрызы — объеденные кусты малины и осинника. А скоро Яшка наткнулся на токовище — большой вытоптанный клин среди мелколесья, где быки обхаживали коров. И хотя ни одного лося Яшка так и не увидел, причин для уныния не было — любовные игры у зверей начинались обычно с вечера, так что и ждать их следовало на вечерней зорьке.
Вернувшись назад, Яшка наказал Косте дожидаться его на берегу, а сам, наскоро поев хлеба с мясом, ушел тем же ходом на марь.
Бабье лето уже вызолотило тайгу, испещрило все вокруг осиновым багрянцем, и лучи садящегося солнца ярко высвечивали эту позолоту и красноту, слепили глаза и мешали смотреть. Впрочем, сейчас Яшка полагался больше на слух, напряженно ожидая, не раздастся ли в лесной тиши призывный бычий рев. И когда из глубин мари наконец-то донесся так хорошо знакомый ему звук, он осторожно двинулся в ту сторону, где в страстном нетерпении маялся забывший о всякой опасности бык. Сам он меньше всего интересовал Яшку — бычье мясо во время гона никуда не годно, поскольку пахнет непонятно чем, но бык мог вывести на корову, чье мясо хорошо всегда, и Яшка крался, побуждаемый надеждой, что лосиха откликнется на зов. Охотничий азарт целиком завладел им, однако он ни на секунду не забывал о главном — подходить к зверю с подветренной стороны и шел к быку по широкой дуге, постепенно выводя его на ветер и опасаясь, как бы не переменилась тяга.
Рев раздавался совсем рядом. Это был даже не рев, а громкие отрывистые звуки, как будто какой-то великан кричал в пустую бочку.
Яшка остановился. Идти дальше было опасно, можно было выскочить прямо на зверя, и Яшка, встав за дерево, решил подождать. По его расчетам выходило, что бык вот-вот покажется, но тот как запропастился, хотя и не переставал реветь. Но теперь рев сделался тише и наконец перешел в протяжное и как бы ласковое мычание. Корова пришла, догадался Яшка. Впереди виднелся прогал, и он прокрался к нему и выглянул. Шагах в тридцати, на небольшой лужайке, паслась лосиха, за которой по пятам ходил бородатый бык, норовивший, едва лосиха останавливалась, лизнуть ее.
Прислонившись для упора к дереву, Яшка поднял берданку. Кого стрелять первым — здесь не было никаких колебаний. Корову. Этому Яшку наставлял еще Фрол Ненашев. Бык и так никуда не денется, говорил он. Сначала-то, с испуга, убежит, конечно, а потом все равно вернется. Надо только спрятаться, и тогда уж стреляй и его. А повалишь первым — корова убежит и не вернется, не жди.
Все это Яшка помнил, но пока что не торопился, решая, куда лучше целить, чтобы положить лосиху сразу. Берданка — не ружье, у нее калибр не тот, и если с первого выстрела не попадешь в убойное место — считай, зря потратил патрон. Вернее всего было целить в сердце, но лосиха стояла к Яшке правым боком, да и бык, как назло, мельтешил перед глазами, загораживал корову, и Яшка решил: садану в голову. Тщательно выцелив у лосихи место между ухом и глазом, он нажал курок. В тишине наступавшего вечера выстрел хлопнул особенно звонко, было слышно, как сочно ударила пуля; лоси шарахнулись и кинулись в разные стороны, но лосиха тут же упала на передние ноги, потом завалилась на бок и затихла.
Передернув затвор, Яшка пошел к добыче, готовый, если что, выстрелить, но, подойдя поближе, понял: без надобности. Лосиха лежала неловко и грузно, как лежат только мертвые, и красный закатный свет переливался в ее открытых, помутневших глазах.
Прятаться и поджидать быка Яшка не стал. В эту пору его мясо никто не взял бы и задаром, и нечего было попусту тратить время. Его и так было в обрез, а работы хватало: лосиха тянула пудов на десять — двенадцать, они же могли унести, дай бог, половину, и надо было подвесить остальное повыше, чтобы прийти за ним в следующий раз.
Удачное начало — половина дела в любом предприятии. Первый успех прибавляет силы и вселяет уверенность, которой так не хватало Яшке и Косте, оказавшимся у разбитого корыта. Теперь же они обрели эту уверенность, и, продав мясо по дешевке — лишь бы поскорее сбыть его с рук, компаньоны в конце недели снова отправились на озеро.
Но счастье всегда ходит в обнимку с бедой, и удачливые добытчики, подгоняемые нетерпением как можно быстрее покончить с делом, даже отдаленно не предполагали, что с некоторых пор за ними следят внимательные глаза, что их присутствие на озере, из которого они делали тайну, уже открыто, ибо некто, оказавшийся там в тот самый день, когда была застрелена лосиха, видел и Яшку, и его сообщника. Не будем удивляться этому совпадению и отнесем его к случайностям. Но чем тогда объяснить другую странность — что этим невольным свидетелем был не кто иной, как один из Маркеловых охотников? Ведь окажись на его месте любой посторонний, он не придал бы никакого значения раздавшемуся выстрелу, в то время как именно он и послужил зацепкой для умозаключений охотника.