И все же Яшка схватил винтовку, надеясь, что она как-нибудь да сработает, но выстрел был точным, и курок не нажимался. Матерясь, Яшка отшвырнул винтовку и поднял лежавший рядом с мешком топор, но в тот же момент грохнул еще один выстрел, и пуля чуть не вышибла топор из рук. Сопротивляться было бесполезно. Стрелявший не шутил, но пока только предупреждал, и это показывало, что он не намерен убивать Яшку. Впрочем, тот и сам уже догадался обо всем, в том числе и о главном — кому понадобилось заводить с ним эту опасную игру. И когда из-за деревьев вышли четверо, Яшка узнал всех.
Охотники шли цепью, как загонщики на облаве, держа ружья свободно и расслабленно, словно и не готовые к выстрелу, но когда перетрусивший Костя вдруг кинулся в кусты, грохнул третий выстрел, срезавший ветку перед самым носом у Кости и заставивший его замереть на месте.
Яшке Костина выходка была смешна. Нашел от кого бегать, дурак. Пускай спасибо скажет, что пожалели, а всадили бы заряд в задницу — тогда бы и отбегался. Сам Яшка никакого страха не ощущал, все перебивала душившая его злость и сознание полнейшего бессилия перед этими ненавистными ему людьми. А они подходили все ближе и ближе и наконец остановились. Один, отделившись, приблизился к столбом стоявшему Косте, взял его за шиворот, развернул и, поддав коленкой в зад, погнал перед собой. Поставил рядом с Яшкой и снова отошел к своим.
— Ну что, Яков, достукался? — сказал Фрол Ненашев. — Думал, ежели убег, дак и не найдем? А мы — вот они! Шельму-то, Яков, бог метит. А ты шельма и есть, истинно говорю. Пошто людям в душу-то нагадил? Мы ведь к тебе завсегда со всем расположением, а ты? Ну, не хотел жить по-нашему, дак и сказал бы. Не-ет! Хитрил, как уж крутился, все ружье зарабатывал. Нельзя тебе ружье доверять, Яков. И в тайге тебе делать нечего, так что уходи ты из нее подобру-поздорову.
— Тебе надо, ты и уходи, — дерзко ответил Яшка. — Твоя, что ли, тайга-то?
— Моя! Я в ней всю жизнь прожил, а тебя занесло злым ветром. Вредный ты для тайги человек, Яков.
— Да что ты с ним чикаешься, Фрол! — не выдержал один из охотников. — Привязать жердь — и дело с концом. И дружку заодно.
Яшка облизнул вдруг пересохшие губы. Он знал, что означают слова «привязать жердь» — таким способом в здешних местах издавна расправлялись с конокрадами, ворами и всяким жульем, и способ этот заключался в следующем. Виновного уводили подальше в лес, срубали там длинную, метра в три, а то и больше, жердь и, просунув ее вору в рукава, накрепко привязывали жердь к рукам. Опустить их после этого было невозможно, и наказуемый становился похож на огородное пугало — жердь торчала, как перекладина креста. В таком виде человека и оставляли в лесу, что было равносильно медленной смерти — концы жерди, цепляясь за деревья, не давали никакого ходу. Идти можно было только боком, а боком по глухой тайге много не пройдешь.
Теперь такая участь грозила Яшке, и он напряженно ждал, что ответит Фрол, недавний Яшкин наставник, а ныне судья.
А Фрол колебался. После всех обид, нанесенных Яшкой охотникам, он вместо прежнего расположения испытывал к нему одну лишь враждебность. Но в то же время не мог пойти на крайнюю меру, которую требовали от него более молодые и скорые на руку товарищи. Виной тому был возраст Яшки — семнадцать лет, пащенок, если разобраться — и опасение, что столь крутая расправа с ним худшим образом подействует на больного Маркела, как только он обо всем узнает. Скрыть же такое дело от отца, пусть даже и не родного, никто не имел права, и Фрол рассудил, что лучше не брать грех на душу, чем после замаливать его. Поэтому он не стал ничего отвечать охотнику, а Яшке сказал:
— Не доводи до беды, Яков. Уходи по-хорошему. Сам знаешь, где живем — в тайге. А в ней всяко может случиться. Так что заруби: встренем ишшо раз — кобылки повыдергиваем. И тебе тоже, харя цыганская, — добавил Фрол, недобро взглянув на Костю. Наконец-то столкнувшись с ним, он сразу определил, что Маркел ошибался, утверждая, будто этот парень сбивает Яшку с пути. Нет, Маркел Игнатьич, не так все. Такой Яшку не собьет, потому как видно: сам шестерка. Трусоват. Больше исподтишка норовит — глаза-то что у козла — блудливые. И это Яшка крутит им, а не он Яшкой.
Мирный исход встречи не отвечал настроению молодых помощников Фрола. Они отыгрались на том, что отобрали у своих противников все снаряжение вплоть до ножей, и все закинули в озеро. Туда же бросили и Яшкину берданку, а Косте влепили мимоходом такого леща, что у того клацнули зубы. Фрол сделал вид, будто ничего не заметил. Подумал, усмехаясь в бороду: оно на пользу…