– Поставь себя на мое место, – заявил я, – я тебя ни в чем не упрекаю, но поставь себя на мое место.
– Я думаю, ты еще не встретил женщину, которая тебе нужна. У тебя все впереди.
– А вот я в этом далеко не так твердо уверен, как ты. К сожалению… Позволь мне в этом усомниться. Видишь ли, Крис, я ежедневно сталкиваюсь с огромным числом женщин, но ни одна из них не производит на меня такого впечатления, как ты. Ты единственная… Вот и пойми в этом что-нибудь!
– Послушай, я понимаю, тебе нелегко, но что я могу поделать?
– Я знаю, что тут ничего не поделаешь. Прекрасно знаю.
– Ну а если я стану одеваться по-другому? Хочешь, буду носить брюки?
– Да ничего это не даст! Я тебе очень признателен, ты чрезвычайно любезна, но это был бы напрасный труд. Это бесполезно! Нет, знаешь, я почти потерял всякую надежду излечиться. Ты могла бы надеть на себя мешок из-под картошки, и было бы все то же самое. Знаешь, я вот сейчас смотрел на твои бедра и чувствовал, что у меня мутится разум. Понимаешь, о чем я?
– Прости меня. Это я виновата. Очень глупо с моей стороны.
– Нет, это не твоя вина. Просто так получилось. Ни одна женщина меня не привлекает. Во всяком случае, ничего похожего… О, я знаю, знаю… Конечно же я знаю все, что ты мне сейчас скажешь, знаю наизусть… что это не главное в жизни… ну так ты ошибаешься!
– Я знаю, что мы с тобой прекрасно ладили. Я никогда этого не отрицала.
– Ладили? Да я даже не давал себе труда выйти, когда кончал! Ты что, забыла? Мы же даже дух не переводили! Сразу же начинали по новой…
– Я ничего не забыла.
– Мы меняли простыни по два раза на дню!
– И это я помню.
– Ну так не говори, что мы с тобой ладили. Предложи что-нибудь другое… Тут на балконе нет никого, кроме нас с тобой.
– Натан, послушай меня… На балконе еще кто-то есть, кроме нас с тобой.
– Что?
– Ты меня прекрасно понял.
Мэри-Джо
Ее зовут Паула Кортес-Акари. Паула Консуэло Кортес-Акари. Ей двадцать восемь лет. Она снимается для журналов мод, ее задницу можно увидеть во всех модных заведениях и злачных местечках.
Полгода тому назад она жила у сестры, Лизы-Лауры Кортес-Акари, но та выставила ее за дверь, потому что эта самая Паула всех успела достать. Сейчас она меня достает.
Я знаю о ней почти все, об этой бледной немочи. У меня на это и пяти минут не ушло.
Я хотела узнать, почему она за нами следит, и сама принялась следить за ней.
Итак, однажды утром мы с Натаном поставили машину у главного комиссариата, мы завтракали и слушали радио, но не полицейскую волну, а какую-то новую радиостанцию, довольно чудную, на которой давали всяческие безвкусные советы, например, «как построить убежище от ядерной бомбы за неделю» или «как подогнать по размеру противогаз».
Я подняла голову и увидела эту девицу.
В третий раз. И тогда я решилась. Я посмотрела на Натана, скорчила гримасу, схватилась руками за живот и сказала ему, что прошу отпустить меня на полдня, мол, у меня началась менструация, и очень болезненная. Я вышла из машины, согнувшись пополам, помахала рукой Натану в знак того, что все будет хорошо, он может ехать, и все это время я старалась держаться так, чтобы девица меня не видела.
Вы знаете, как проводят дни девицы этого сорта? Болтаются по улицам, заходят от нечего делать в первый попавшийся магазин, иногда примеряют туфли, шмотки, солнцезащитные очки с очень темными стеклами. Шляются, короче. Дохнут от скуки. Ждут наступления вечера. Я сфотографировала ее, когда она рассматривала витрину какого-то антикварного магазина, потом еще несколько раз. Я – женщина-невидимка.
Около полудня ей не удалось взять такси, и она села в автобус. Бедняжка-инопланетянка! И вот мы с ней покатили по городским улицам, постепенно удаляясь от центра, переехали через реку цвета пенящегося кофе с молоком; мы сидели спина к спине в автобусе, от пола до потолка расписанном граффити и похабщиной, покачивавшемся при ласковом свете июньского дня и уносившем нас в неизвестном направлении. По крайней мере, я не знала куда. Мы катились куда-то на запад, к бедным кварталам.
Когда мы проезжали над окружной железной дорогой и под скоростной трассой, как раз там, где начинался туннель (все это представляло собой сложный комплекс из висевших в воздухе железобетонных петель), она встала, и я сказала себе: «Однако же какое странное совпадение!»